— Верно. Видели там многое, чего другим и врагу бы не пожелал. Но вы провернули удачную операцию со стариком Фирсовым, если я не ошибаюсь, когда вошли в Тибет.
— Было дело, — соглашаюсь, кивая. — Удалось провести проникнуть вглубь Хань с минимальными потерями. Да и сократили жертвы в войне.
В этот момент к нам развязно подходит Вербицкий и вклинивается в разговор.
— Сократить жертвы? Вот как. Рано вы свернули войну, Данила Степанович. Ох, очень рано. Так никому и не дали проявить героизм.
Я приподнимаю бровь, отвечая с иронией:
— Неужели, Ваше Высочество? А я вот слышал, Царь себя отлично проявил: целые равнины с ханьскими полками были сожжены на границе. Короткий срок войны его не ограничил. Так что другим-то мешало отличиться?
Вербицкий хмыкает, смотрит на меня с легкой неприязнью, явно недоволен моим ответом. Кутузов, видя, что разговор выходит за рамки вежливости, смягчая тон.
— Солдат сберечь — это тоже героизм.
Вербицкий тут же подхватывает с едва заметной усмешкой:
— К слову о семье, граф Данила. Ловко вы, надо признать, нашли свою «сестру-потеряшку». Красивый ход.
— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — спрашиваю хмуро.
— Да так, в истории часто бывало, что к роду «удачно» добавляли бастардов, — с усмешкой пожимает плечами Вербицкий.
Тон его мне не нравится. Очень не нравится. Он что, сам себе ищет неприятностей? Или просто не умеет нормально разговаривать?"
"— Обсудить можно что угодно, разумеется, — отвечаю. — Но всё-таки мнение моей сестры здесь решит многое. А она, к слову, сейчас не особо настроена идти под венец. Так что имейте это в виду.
Вербицкий хмыкает, смотря на меня со смесью снисхождения и насмешки.
— Забавно, конечно, но не нужно изображать здесь игру на повышение, граф. Вам же ясно как день, что эта партия — ваш лучший шанс. Выше не поднимитесь. Это Олимп. Так что оставьте свои покерные трюки, — с усмешкой произносит Вербицкий.
Так, секунду. Под «этой партией» он, выходит, имеет в виду… себя? Мало того, что нацелился на мою сестру, так еще сам себя «Олимпом» называет? Каков нарцисс-то.