Отец вас давно ждёт, – загадочно отвечает Фред, что заставляет меня к нему обернуться. – Мистер Харт находится в саду внутреннего двора.
– Где?
– Наслаждается свежим воздухом и позирует художнице в цветочном саду.
Всего на миг я застываю в недоумении, вопросительно уставившись на дворецкого: видимо, мне требуется время привыкнуть, что отец, внезапно оставивший все дела компании, теперь имеет в запасе уйму свободного времени, которое может тратить на что-то большее, кроме работы.
Я торопливо выхожу во двор, где моё внимание тут же привлекает девчачий хохот, доносящийся из ажурной беседки неподалёку от искусственно вырытого пруда.
– Прекрати издеваться и пошевелись. У меня уже все конечности затекли битый час сидеть в одной позе.
Узнаю властный баритон отца до того, как замечаю его неподвижно сидящим на мраморной скамье.
– Это ты прекрати бурчать, Робстер, – насмешливо отвечает по-детски звонкий голосок обладательницы, чьё лицо до сих пор скрыто от меня за мольбертом.
– Сколько раз я тебе говорил так меня не называть?!
– А сколько раз я тебе говорила не дёргаться и сидеть спокойно? Опять все волосы растрепал. Ты что, хочешь получить портрет с безобразным хаосом на башке?
Бесшумно приблизившись к беседке, мне удаётся наблюдать за поразительной картиной, как смуглая девочка, отложив кисть в сторону, вприпрыжку подбегает к Роберту и тщательно приглаживает ладонью его стоящие дыбом волосы.
Всё её лицо, шея и бесформенный комбинезон испачканы следами краски, а густые волосы связаны в небрежный пучок.
– Упс! – Она виновато поджимает губы, замечая, что своей рукой измазала несколько прядей отца краской, а затем, явно довольная своей оплошностью, вновь разражается раскатистым смехом.
– Что ты опять заливаешься как умалишённая? – продолжает негодовать Роберт, но я отчётливо вижу, что в выражении его лица нет и капли присущей ему суровости.
– Обещаю, теперь твой портрет однозначно получится идеальным. Это именно то, чего не хватало, – сгибаясь пополам от неудержимого гогота, девчонка еле выдавливает из себя слова.
– Что ты несёшь, Милла? – отец всё ещё пытается хмурить брови, но от её заразительного смеха его обычно бесстрастное лицо озаряется улыбкой.
– Добрый день, Роберт, я не помешаю? – наконец я нарушаю их беззаботную идиллию, неслабо изумлённый происходящим.
– Ой! – поперхнувшись смехом, озорная девочка застывает, меряя меня настороженным взглядом.