Берлинский синдром

Опускает руки и, когда нагрузка спадает с плеч, чувствует, как к рукам приливает кровь.

Если она игла, что же тогда Энди? Пластинка, делающая оборот за оборотом? Она хихикает, как ребенок, представив, как он кружится, раскинув руки. Нет. Он лапка этого проигрывателя, которая удерживает ее над всем миром. Он крепко сжимает ее и позволяет ее пальцам скользить по поверхности. Он держит ее неподвижно, ровно и достаточно далеко, чтобы она не пострадала.

Но она ужасно напугана. Это слово ударяет ее в грудь. Она делает шаг в сторону от зеркала.

Ее отражение не выглядит испуганным, только мрачным. Она возвращается в гостиную. Глядя сверху вниз на проигрыватель, она видит размытое отражение своего лица. А что, если он отпустит ее, и она упадет в черный вихрь непрерывности этого мира пластинок? Она представляет себе, как пытается встать, а ее снова сбивает с ног, захваченную врасплох, когда поток всего, что она знает, вырывается наружу. Если ее выбросит с пластинки, ее тело ударится о стену и сползет вниз, к плинтусу. И останется там, незамеченное, закатившееся под диван. Она подружится с комочками пыли и потерянной мелочью. Возможно, во всем этом есть что-то такое, что можно сказать от имени иглы.

Она заметила его тень — мимолетное облако, несущее ненастье.

— Клэр?

Она не была уверена, что слышала свое имя, но видела, как его губы сложились в подобие улыбки. Стерео включено на полную громкость, и его голос терялся где-то между ударными и контрабасом. Он наклонился к ней, поцеловал в лоб, потом прошел через всю комнату к проигрывателю и снял иглу с пластинки:

— Как прошел твой день?

Не шевелясь, она продолжала лежать на диване, даже не повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Довольно скучно, Энди.

Он ничего не сказал, и она заставила себя сесть, ожидая продолжения разговора.

А когда его не последовало, у нее вырвались более злые, чем она того ожидала, слова:

— Ты не оставил мне ключ! И я снова просидела весь день в квартире. — Итак, с трудом держа себя в руках, она ничего не могла поделать с едва сдерживаемым негодованием, прозвучавшим в ее словах.

— Я оставил тебе ключ! Лежит в ящике тумбочки около кровати.

Его незамедлительный ответ ошеломил ее и заставил вскочить с дивана.

— Что?

— Я оставил ключ в тумбочке в спальне.

Но она же искала там, в этом она была уверена. С решительным видом она прошла в спальню и открыла ящик тумбочки. Среди прочего в нем действительно лежал серебристый ключ.

— Я точно смотрела там.