Вот, например, бриллиант на вид простой, прозрачный камень, как стекляшка. Но один из самых дорогих, самых лучших. И ему нужно достойное обрамление. Слава преображается в этих платьях, даже спинку начинает держать прямо и гордо. Но при этом – ноль пафоса. При этом вся ее нежность и миловидность сохраняются.
В тот момент, когда Слава примеряет светлое платье, ловлю себя на мысли, будто бы у меня дежавю. Сижу, думаю, хмурюсь... и, твою мать, вспоминаю. Один из моих визитов в свадебный салон Катрин, когда там были две девушки, одна из которых в свадебном платье.
Сейчас Слава опять переоделась, вижу, как светятся ее глаза даже в отражении зеркала. Она разглядывает себя с восхищением. Еще бы! Ей так идет этот зеленый оттенок наряда. Подхожу к ней, обнимаю сзади:
– Ты прекрасна.
Она улыбается в ответ и гладит мою руку у себя на плече.
– Берем все, – разворачиваясь к консультанту, произношу я. – А вот в этом зеленом платье мы бы хотели уйти. Есть у вас подходящие туфли?
Рядом с нами появляется еще одна продавщица.
Выбрав туфли, Слава тоже остается в них, и мы покидаем магазин.
Насколько я помню, Марина ещё шаталась все время по каким-то салонам. Но Славе это не надо. Она и так выглядит шикарно без всяких накладных ресниц и прочей хрени, с помощью чего такие, как матушка, клеят богатых папиков.
Мы подъезжаем к ресторану, я уверенно выхожу из машины, обхожу ее и открываю пассажирскую дверь.
– Лучше бы я дома что-нибудь приготовила.
Она меня веселит, хотя подобное поведение могло бы и раздражать. Но я смеюсь, и она неуверенно вкладывает свою ладонь в мою. Как только Слава выходит из машины, я притягиваю ее к себе и целую. Слышу удивленный писк.
– Матвей, ты что? Здесь же люди, – тихо произносит Слава и оглядывается.
– И что?
– Это неприлично.
Ох, милая, ты ещё не знаешь, что такое неприлично.
Закрыв машину, подставляю девушке локоть, и мы идём к входу, где нас встречает метрдотель.
– Матвей Георгиевич, – расплывается мужчина в улыбке, – столик на двоих?
– Да, – киваю в ответ.
– Ваша спутница прелестна.
Обычный комплимент. Уверен, он говорит это всем. Но не привыкшая к подобному Слава снова заливается краской. Метрдотель передает нас в заботливые руки официанта, который сразу предлагает напитки.