Хрен знает, где пересекались, учитывая, что Ильдар едва ли не на каждую пьянку притаскивает новых шлюх. Может, когда-то и эти бухали с нами. Ну а что? Нормальная тактика: сразу нагуляться, потом подцепить какого-нибудь лоха и окольцевать.
– Пойдем в кабинет, – отвлекает меня Катрин.
Я киваю и иду за ней к неприметной двери, расположенной сбоку от стойки продавца. Заходим в коридор, я снимаю очки и потираю глаза, переведя следом взгляд на виляющие Катькины бедра. Если она позвала меня потрахаться, то я ее убью.
Толкнув дверь в небольшое помещение, она садится за стол, на котором ничего нет – работник хренов! – и спрашивает:
– Как дела?
Я вопросительно поднимаю бровь, устраиваясь на стуле напротив нее, и тоже задаю вопрос:
– Не могла по телефону спросить?
– Мэт, ты иногда невыносим!
Все-таки актриса из нее хорошая. Голливуд бы с ногами и руками оторвал. Я почти верю этим надутым губкам, горестному вздоху и обиженному взгляду.
– Катрин, прекращай спектакль.
Она на секунду отворачивается к окну, а потом снова смотрит на меня и неожиданно спрашивает:
– Давно Алекса с Ильдаром видел?
Здрасьте, приехали! И чей Сашка брат? И кто его должен чаще видеть?
– Несколько дней, – отвечаю, пожимая плечами.
– Они тебе не кажутся странными в последнее время? – игнорирует Катрин мой вопрос.
Блядь, что за дебильные вопросы? Что может быть для нее странного в постоянных пьянках, бесконечной веренице шлюх и прожигании родительских бабок? Для них это обычная жизнь, как, впрочем, и для Кэт.
– Катрин, к чему эти вопросы? Спрашиваешь какую-то непонятную хрень, только я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать, – начинаю злиться, потому что этот разговор кажется просто предлогом, чтобы я приперся сюда.
Скучно ей?
– Мэт, не злись. Я просто услышала вчера, когда Ильдар к нам заезжал, как он предлагал Алексу какую-то выгодную сделку.
"Странно слышать подобное от Катрин. А уж ее забота о Сашке вообще из области мифологии. Хотя мозгов у нее все-таки больше, чем у брата, несмотря на то, что в бесцельном времяпрепровождении она уступает разве что Ильдару.
– Это все? – снова спрашиваю.