С трудом узнаю местность, но потом ориентируюсь и бреду к ближайшему супермаркета, на вывеске которого, наряду с другими, висит значок аптеки.
Я покупаю текст и, уже держа его в руках, понимаю – ни к чему. Не могла бабушка ошибиться.
Но мне надо это увидеть самой.
В туалете того же супермаркета, следуя инструкции, делаю тест и жду результата.
Две полоски появляются быстро, и я зажимаю рот, чтобы не закричать. Отбрасываю полоску бумажки, будто это ядовитая змея, и выбегаю из кабинки.
Мне казалось, что моя жизнь была сломана до этого… Нет, окончательно все сломалось сейчас.
Я бегу по улицам к автостанции, едва не попадаю под машину, а в голове ничего. Пустота. Я не хочу этого ребенка. Мне не нужен этот ребенок. Это помеха всему…
Бабушка… Она должна понять. Она мне поможет.
Даже если я ничего ей не расскажу. Потому что не смогу. Потому что вспоминать омерзительно. Хуже только понимать - омерзительное последствие внутри меня! Есть, уже растет и всю жизнь будет напоминать мне о том, что я так хочу забыть.
Дорога до дома кажется невыносимо долгой. Я ерзаю на сидении автобуса. Все думаю и думаю… Проклинаю! Жалею! И от этого всего начинает болеть голова.
На остановке меня встречает Митька. Ну почему сейчас? Откуда узнал? Или - случайно оказался здесь? Громко фыркнув, автобус уезжает, а я стою – ноги не идут. Мне кажется, что Митя поймет. Все поймут.
«Конечно, дурочка», – усмехаюсь про себя.
А что я стану делать, когда живот появится?
Нет, нет, нет!
Не появится!
Иду к Митьке вроде бы легкой походкой, но кажется, что за плечами годы и события.
Что может быть еще хуже? Наверное, все уже случилось.
Только снова, когда Митя меня целует, мне противно. Липко, мерзко, неприятно… Я отстраняюсь, а жених смотрит на меня с ухмылкой и говорит:
– Стася, ты как будто повзрослела… И такая сексуальная.
Глаза его начинают гореть знакомым огнем, а меня начинает тошнить. Бабушка бы сказала, что это все в голове, но я опираюсь на ствол яблони, растущей напротив остановки, и меня выворачивает наизнанку.
Неужели этот бес внутри меня уже пытается расстроить всю мою будущую жизнь? Меня рвет одной желчью, перед глазами все плывет.
– Эй, крошка, ты чего?
– Беляш съела в поселке, – отвечаю. – Мить, я пойду, отравилась.
Он понимающе кивает и очень резво стартует совсем не в сторону дома. А я едва дохожу до ворот и снова падаю, едва захлопнув их.