Она-то явно не томила его, пустила к телу до свадьбы. И Катя сказала про залет. То есть, как я поняла, это беременность. Пусть будут счастливы. У меня нет ни злости, ни ненависти.
Работа по дому отвлекает на время, пока я не слышу хлопок двери. Хозяин вернулся. И вмиг ладошки покрываются липким потом, а по спине бегут мурашки. Да что же это такое?
Он же меня уволит, подумает, что я растяпа.
Я выхожу в коридор, практически не чувствуя пол под ногами. Хозяин дома стоит ко мне спиной, закрывая в этот момент входную дверь.
– Добрый вечер, Матвей Григорьевич, – произношу я.
– Георгиевич, – поправляет он. Мысленно прикусываю себе язык и, опустив глаза, говорю:
– Простите...
– Ничего страшного, – он подходит ко мне.
Вижу сияние льда. Настолько колючего, что и мне становится морозно.
Никогда я не ругалась матом, хотя слышала многое и разное. И вот все оно сейчас разом пробегает в голове.
Глаза!
Голубые!
Холодные...
Такое ощущение, что в них нет жизни.
Такое ощущение, что это их обладатель виновен в жизни, зародившейся тогда во мне.
Это он?
Он! Он! Он!
Я могла ошибиться вчера, но сегодня понимаю и чувствую – это тот человек, сломавший мне жизнь.
И вот так нас свела судьба?!
– Что с тобой, Слава? – спрашивает хозяин и касается моего локтя. Понимаю почему – я стою, упершись в деревянную тумбу. Потому что ноги подкосились.
– Скажите, у вас же есть машина? – зачем-то спрашиваю я.
– Конечно, есть, – фыркает он.
– Какая?
– Черный мерс внедорожник.
Ответ бьет по ушам. Перед глазами всплывает эта машина. Там, на проселочной дороге.
– Покататься хочешь? – язвительно звучит вопрос.
Качаю головой. Мой локоть отпускают. Мужчина проходит в гостиную, на ходу расстегивая рубашку. Провожаю взглядом. Делаю шаг и вижу, как рубашка сползает с мужских плеч. А на одном из них – узор. Татуировка.
Я не могу пошевелиться. Ноги не держат, перед глазами все плывет… Я слышу звук, понимаю, что это я падаю в обморок, но не чувствую боли от удара, потому что вся она в груди.
Прихожу в себя медленно.