Джошуа достал аккуратно собранный Переходник и потянул за рычажок.
Он немедленно оказался в Приюте, возле Сариной кровати, в крошечной тесной комнате, как раз вовремя, чтобы увидеть спину последней девочки, которую он отправил домой. Она с рыданиями исчезла в коридоре. И тут же Джошуа услышал пронзительные голоса сестер, которые звали его.
Он поспешно щелкнул выключателем и вновь перенесся в молчаливый лес. В свой лес.
Голосов стало больше, и они звучали ближе. Кто-то рыдал. Кричал. Какой-то мальчик очень вежливо попросил:
– Извините, не могли бы вы мне помочь?
Кого-то рвало.
Появлялись и новоприбывшие. Джошуа подумал: почему их тошнит? Впоследствии этот запах ассоциировался у него с Днем перехода. Всех рвало. Кроме Джошуа.
Он зашагал в темноту, ища кричавшего.
Но за последним непременно оказывался еще один. И еще один, который сломал руку, видимо, свалившись с верхнего этажа. И еще один.
И этому не было конца.
С первыми проблесками зари рощу наполнили свет и птичий щебет. Интересно, дома тоже рассвело?
Теперь никаких звуков человеческого присутствия не было, не считая рыданий последнего заблудившегося мальчика, который пропорол ногу об острый сук.
Джошуа осторожно нагнулся, поднял раненого на руки и выпрямился.
Когда они перешли, в лицо Джошуа засиял свет и через несколько секунд рядом с ним со скрежетом остановилась патрульная машина. Он замер.
Из машины вылезли двое копов. Один, помоложе, в светоотражающем жилете, осторожно забрал у Джошуа пострадавшего мальчика и положил на траву. Другой полицейский остановился рядом.
– Привет, Джошуа, – сказала женщина-полицейский. – Меня зовут Моника Янсон.
Глава 4
Для сотрудницы мэдисонского полицейского департамента Моники Янсон все началось днем раньше.