Ньютон! Мы так мало понимаем. Разве Вселенная обязана открываться вдумчивому и тщательному исследованию? И почему она такая щедрая, плодородная, заботливая, даже разумная? Может быть, Долгая Земля, некоторым образом, воплощение этой заботы?
– Если так, мы ее не заслуживаем.
– Ну, это предмет отдельного спора. Но мои исследования пойдут прахом, если я не смогу раздобыть тело тролля!
– Даже не думай, – сказала Салли.
– Пожалуйста, не указывай мне, о чем думать, – огрызнулся Лобсанг. – Я мыслю, следовательно, я существую – вот что я такое.
Во входном отсеке открылась дверь кабины лифта – достаточно ясный намек на то, что им следовало уйти.
Когда они вновь оказались на земле, Салли хихикнула.
– А характер у него не из легких, э?
– Да, наверное… – Джошуа был слегка обеспокоен. Он никогда раньше не видел Лобсанга выведенным из равновесия.
– Так он правда человек?
– Да, – твердо ответил Джошуа. – И ты сама это сознаешь, потому что говоришь «он», а не «оно».
– Очень умно. Знаешь что? Пойдем глянем еще на счастливых людей.
Салли в тот вечер только и делала, что приветствовала одного давно утраченного друга за другим. Джошуа охотно брел за ней следом, пытаясь разобраться в своих чувствах к Мягкой Посадке.
Ему здесь нравилось. Почему? Потому что поселок казался… таким правильным, как будто весь род человеческий чувствовал себя здесь как дома.
Джошуа прислушивался к спору Салли с Лобсангом – она была красноречивее, хоть и не обязательно более сведущей – и пытался осмыслить то, что узнал.