Он взял Салли за руку.
– Готова?
– Ты шутишь? Прямо сейчас?
– Прежде чем мы успеем передумать. Два шага вперед, Лобсанг, пожалуйста.
Джошуа так и не понял, что же было дальше. Он действительно ощутил леденящий холод космоса и услышал вой ветра забвения между галактиками? Все казалось нереальным. Пока он не понял, что смотрит в затянутое облаками небо и слышит стук дождя по иллюминаторам.
Целый день они отдыхали и по мере сил латали корабль.
Затем «Марк Твен» направился дальше на запад, но теперь уже осторожно, по одному миру каждые несколько секунд, то есть примерно вполовину прежней крейсерской скорости и только днем.
Примерно двадцать или тридцать миров спустя они перестали видеть кратеры, которые украшали Земли в окрестностях Дыры – возможно, следы недолетов того космического тела, которое сделало Дыру в соседней реальности. Цифры уже перевалили за два миллиона. Миры тут были скучными и однообразными. В этих дальних версиях Америки по-прежнему плескался Тихий океан, и путешественники в основном держались побережья, избегая опасностей густого леса, да и открытого моря.
Шли дни. Характер миров продолжал меняться. Лес отступил от моря, оставив обширную прибрежную полосу, поросшую кустарником и редкими деревьями. Море тоже изменилось и стало зеленее, как показалось Джошуа. И спокойней, словно сама вода сделалась клейкой и густой.
Они почти не разговаривали. Кофеварки не работали, несмотря на свою экспериментальную изощренность, и настроение у Салли быстро портилось.
А Джошуа все с бо́льшим трудом переносил переходы.
Салли похлопала его по руке.
– Ближе и ближе к детскому празднику, да, Джошуа?
Ему всегда было неприятно, когда он слишком явно выказывал слабость.
– Что-то вроде того. А ты ничего не чувствуешь?
– Нет. К сожалению. Я завидую, Джошуа. У тебя настоящий талант.
Вечером, когда они по мере сил расслабились, а корабль продолжал осторожно переходить, Лобсанг напугал Джошуа, заговорив о выходе в открытый космос.