Теперь они знали силу людей, их тактику, возможности форта. А земляне… лишь увидели крупицу того ужаса, который готовили им враги.
В море всё ещё оставалось более ста восьмидесяти кораблей противника. Чёрная армада ждала своего часа.
Бенджамин вновь поднёс к глазу подзорную трубу дрожащими от адреналина руками. То, что он увидел, заставило его выругаться. От вражеской флотилии отделились два корабля: флагман третьего ранга и ещё один, похожий на наконечник стрелы. За ними следовало сопровождение из двадцати судов со жвалами.
Вторая волна готовилась к атаке. Бенджамин понимал, что в этот раз будет ещё сложнее.
Глава 16
Вражеская группа кораблей замерла за пределами зоны досягаемости крупнокалиберных орудий форта. Бенджамин впился взглядом в горизонт. Он сильно нервничал и закусывал губу, ведь чувствовал, как приближается что-то зловещее.
Жужжерианцы копошились на палубе флагмана, готовя орудия смерти. Три монстра из хитина выстроились в ряд по центру корабля, каждый размером с небольшой дом.
— Боже мой… — прошептал Бенджамин, его голос дрожал от ужаса и недоверия. — Неужели эти твари действительно обладают столь дальнобойным оружием? — Слова застревали в горле, словно осколки стекла. — Откуда у них такие технологии? Откуда суда третьего ранга⁈ Это же… это же невозможно!
Реальность рушилась перед его глазами.
Тишина взорвалась громким треском. Матросы синхронно дернули за спусковые рычаги адских машин. Три массивных снаряда взмыли в небо и полетели широкой дугой.
Качка на волнах и чудовищная дальность стрельбы сделали своё дело: снаряды ушли врозь. Первый не дотянул до форта и рухнул в воду с оглушительным всплеском, едва не превратив в щепки мирную тартану (малый рыбацкий корабль), покачивавшуюся на якоре.
Второй снаряд врезался прямо в набережную. Камни и обломки взлетели в воздух, а земля содрогнулась под ударом. Но третий… третий снаряд достиг своей цели. Перелетев оборонительные стены форта, он упал где-то во внутреннем дворе.
Бенджамин стоял, парализованный ужасом осознания: форт больше не был неприступной крепостью. Он стал мишенью.