Мы их приняли с распростёртыми объятиями, а теперь страдаем. И как прикажете быть?
Абдулла переступил с ноги на ногу. Несмотря на риторичность вопроса, он, в силу словоохотливости, не мог упустить шанс высказаться. Его длинные пальцы сложились в треугольный жест возле живота.
— Полагаю, лучшее решение — создать для них отдельный квартал и пообещать блага в обмен на покорность, — тонкая улыбка скользнула по его губам. — Их выносливость пригодится для постройки стен вокруг центрального квартала, а далее и пригорода.
Хищный блеск в его глазах говорил больше, чем слова.
По лицу лидера пробежала тень отвращения, но лишь на мгновение.
— Звучит многообещаю…
Он не успел закончить фразу.
Реальность для Бенджамина внезапно раскололась. Острые вспышки пронзили его сознание — обрывки образов, звуков, ощущений. Агония. Крики. Пламя, пожирающее город. Кровь на камнях мостовой. Чёрные тени, поднимающиеся из глубин океана.
Ноги Бенджамина подкосились.
Абдуллу охватила паника. Первая мысль — лидера отравили. Он бросился к двери, чтобы звать стражу, но остановился. Приказал себе успокоиться.
Вернулся, опустился рядом с Бенджамином, схватил его за плечи, потряс.
— Сэр! Сэр, вы слышите меня?
Глаза Вестника закатились под веки, обнажив белки с лопнувшими капиллярами. С губ срывался бессвязный шёпот:
— Они… приближаются… смерть… беспощадные… подлые…
Абдулла лихорадочно соображал.
Внезапно Вестник пришёл в себя. Глаза распахнулись, наполненные таким ужасом, что Абдулла отшатнулся. Рука Бенджамина метнулась вперёд, как змея, схватив советника за воротник с нечеловеческой силой.
— Общая тревога, — голос его был полон боли. — Всех в боевую готовность. Мы на грани уничтожения.
Абдулла никогда не видел лидера в таком состоянии — даже в ночь алой Вортаны. Глаза советника расширились от страха. Он судорожно кивнул и бросился к выходу — ноги заплетались, руки тряслись.
— Пригласи командира «Железного братства» в зал совета. СРОЧНО! — донеслось ему в спину.
Снаружи загремели колокола — три удара, пауза, три удара. Сигнал чрезвычайного положения. Люди на улицах замирали и с недоумением озирались.