Непонятно, чем обусловлена такая диспозиция. Скорее всего решили сбежать из возможного окружения, ещё и прикрывшись моим батальоном. Я с трудом сдерживаю свои эмоции, боясь выпустить наружу сущность прежнего Константина. Лагерь австрияков практически не охранялся, никаких заграждений и тем более ретраншементов. На въезде встретили четырёх солдат, выполнявших функции часовых.
Сама деревенька была стандартным местным населённым пунктом. Несколько десятков домов, вытянувшихся вокруг тракта. Сразу после въезда послышался какой-то шум и женские крики.
—Вот, Ваше Высочество, — отчитался десятник егерей, — Сняли прямо с бабы. Один, значит, уже приступил, а второй рот ей затыкал. Третий в это время свинью крутил. Это мы её визги за женские приняли.
Солдатам, может, и смешно, но мне не очень.
В итоге ребята вытащили изрядно побитого мужичка и четырёх разновозрастных детей из погреба. Ну хоть мелкую девочку австрийцы насиловать не стали, а то я бы их прямо здесь на кол посадил.
—Найдите вашего бургомистра и пусть подойдёт к штабу полка, — приказываю побитому Гюнтеру.
Я же тогда не знал, что фон Вартенслебен оккупировал дом местного начальства. Само тело полковника более-менее охраняли. По крайней мере, пяток солдат в белых мундирах усиленно изображали самый настоящий караул. Ребята помогли мне слезть с телеги и в сопровождении Богдана и фон Рентеленя захожу в дом.
—Это невозможно, Ваше Высочество, — уже по второму кругу начал полковник, — Мой полк не сможет сегодня выступить против неприятеля.
Мне повезло застать заседание, вернее пьянку, командования 28-го Богемского. Граф и по совместительству командующий был молодым человеком лет двадцати пяти с брезгливым выражением лица. Ещё его отличала повышенная полнота, что несвойственно военнослужащим этого времени, молодым уж точно.