Вот он и заливался соловьём жалуясь на тяжёлые условия, в которых оказались его люди и нагло игнорируя мои вопросы по размещению и взаимодействию с русскими частями. Далее слушать этот цирк я не собирался.
—Пишите письмо Елачичу, я его подпишу, — приказываю адъютанту оберста, — Граф фон Вартенслебен отказывается выполнять приказ. Считаю, что его срочно нужно отстранить от командования и отдать под суд. Пусть генерал сам назначит нового командующего, думаю мы успеем сделать это уже сегодня. Пока я с русскими частями выдвигаюсь в сторону Ленгнау для атаки французов.
—Прошу вас выбирать выражения, — взвился толстяк, — Ваше положение и титул не могут служить причиной такого поведения.
—Я просто назвал вещи своими именами. Вы либо предатель, либо саботажник. У вас на руках есть прямой письменный приказ генерала Елачича атаковать позиции неприятеля.
"—Ваше Высочество неверно меня поняло. Завтра же утром полк будет готов к выступлению, — австриец сразу сдал назад, поняв, что я не щучу.
—Два часа и вы маршем выдвигаетесь в Ленгнау. Из-за вас мы, итак, потеряли инициативу. Неужели тяжело понять, что речь идёт буквально о часах?
В общем, в течение пятнадцати минут обговаривали с забегавшими австрияками порядок взаимодействия и связи.
На выходе из дома нас встречали новые действующие лица. Несколько гражданских, я так понял бургомистр с поддержкой. В сторонке стоял молодой офицер с двумя унтерами, что-то пытающийся доказать Филипсу.
—Что здесь происходит, поручик Лукаш? — раздражённо произнёс оберст, — Полк готовится к выступлению.
—Эти люди захватили моих солдат, господин полковник, — истерически прокричал поручик и ткнул пальцем в сторону скалящихся егерей, удерживающих насильников.
Офицер разродился ещё несколькими фразами, явно негативного характера. Язык очень похож на польский, уж слово курва я точно отличу. Значит этот типчик чех. Его поведение напоминало дитятю-переростка, у которого отняли игрушку.