Кэтлин даже через разделявшие их слои ткани почувствовала, как их тела интимно соприкоснулись, ее мягкость уступила его твердости. Его поцелуи стали более страстными, язык по-хозяйски исследовал ее рот, проникая глубже, и она застонала от удовольствия.
Мир за пределами этой кровати перестал существовать. Осталось только интимное трение их сплетенных ног и блуждающих по телу рук. Он обхватил ее ягодицы и прижал к твердому стержню своей восставшей плоти, потом стал направлять ее бедра в медленном темпе так, что их тела соприкасались еще теснее, пока Кэтлин не начала тихо постанывать.
– Ничего, только не уходите.
Он тяжело дышал, наверное, ему было больно, но, казалось, его это мало беспокоило.
– Мы должны остановиться! – запротестовала Кэтлин. – Это неправильно и опасно для вас, и я чувствую…
Она замолчала. В ее словаре не нашлось подходящих слов, чтобы описать чувства, что кипели, и мучительное напряжение, которое скручивалось внутри словно сжатая пружина.
Девон недвусмысленно подвигал бедрами, от этого у нее где-то глубоко внутри что-то задрожало.
– Не надо! Я чувствую себя очень странно и не могу думать. Я даже дышать не могу.
Когда он коснулся губами ее щеки, она почувствовала, что он улыбается. Интересно, что это его забавляет?
– Милая, позвольте, я вам помогу.
– Вы не можете, – пробормотала она приглушенным голосом.
– Могу, доверьтесь мне.
Он уложил ее на спину и стал целовать: легонько касаясь губами шеи, понемногу спускаясь ниже.
– Девон…
– Тсс.
Соски оказались у него перед лицом, и он не преминул этим воспользоваться, втянув нежную бусинку в рот. Кэтлин застонала. Оказалось, что его намерение помочь лишь еще больше усилило снедавшую ее муку. Он накрыл ее груди руками и стал по очереди нежно посасывать затвердевшие соски.