– Кажется, я припоминаю, что у нас было правило относительно бриджей.
– Это не бриджи, а брюки.
Он изогнул бровь.
– То есть вы считаете, что допускается нарушать сам закон, коль скоро соблюдена его буква?
– Да. К тому же вы вообще не имеете права диктовать мне, как одеваться.
Девон сдержал усмешку. Если она хотела своей дерзостью остудить его пыл, то результат оказался прямо противоположным. В конце концов, он мужчина и к тому же Рейвенел.
– Тем не менее вас ожидают последствия.
Кэтлин неуверенно покосилась на него, но он сохранял бесстрастное выражение лица, а когда шли через конюшню к седельной, сказала, ускоряя шаг:
– Вам вовсе не обязательно меня провожать: уверена, у вас много дел.
– Но ничего столь же важного, как это.
– Что «это»? – не поняла Кэтлин.
– Найти ответ на один вопрос.
Она остановилась возле стены с вешалками для седел, расправила плечи и решительно повернулась к нему лицом.
– И что же это за вопрос?
Она стала снимать перчатки для верховой езды, методично стягивая по одному пальцу.
– Что дамы носят под брюками для верховой езды?
Кэтлин, сбросив наконец перчатки, рассмеялась.
– А я-то думала, что такие дамские угодники, как вы, это знают."
"– Как-то не приходилось общаться настолько близко с наездницами.
– Значит, у вас все впереди, – неосторожно сказала Кэтлин и тут же оказалась в его объятиях.
Девон коснулся губами ее шеи, и Кэтлин натянулась как струна. После езды верхом ее кожа была теплой, чуть солоноватой, и от нее исходил удивительно возбуждающий аромат, к которому перемешивался запах лошади.
– Признайтесь: ведь в Лондоне вы наверняка немало покутили.
– Ну, было дело, хотя умеренно, – протянул Девон, – играл очень мало.
– А как насчет женщин?
– Ни одной!
Кэтлин скептически фыркнула, и он уточнил:
– Ни одной с тех пор, как увидел вас.
Кэтлин подняла на него озадаченный взгляд.
– У вас не было женщин с тех пор…
– Нет.