Придерживая края расстегнутых брюк, она шагнула к крючку в стене и сорвала с него юбку, но, как назло, ей никак не удавалось найти в тяжелой массе ткани застежку.
– Если хотите, я… – начал было Девон.
– Нет!
Пыхтя от досады, она сдалась и просто скомкала юбку в руках. Девон опять потянулся к ней, но она с нервным смешком отскочила. Этот звук так возбудил Девона, что его бросило в жар.
– Кэтлин… – Он даже не пытался скрыть похоть, горевшую во взгляде. – Если перестанете брыкаться, я помогу вам справиться с юбкой, но если попытаетесь убежать, поймаю и заставлю молить о пощаде.
Ее глаза стали огромными как блюдца, когда он демонстративно шагнул к ней, и уже в следующее мгновение она бросилась наутек, как заяц от гончей, направляясь к каретному сараю. Девон шел за ней по пятам, минуя мастерскую с длинными верстаками и шкафами с инструментами. В каретном сарае приятно пахло опилками, колесной смазкой, лаком и полиролью для кожи. Здесь было тихо, царил полумрак, свет проникал только через световые люки, расположенные над массивными дверями, которые выходили на подъездную дорогу поместья.
Кэтлин бросилась вдоль ряда самых разных экипажей: повозок, рессорных экипажей, фургонов, легкой кареты, ландо с откидным верхом, фаэтона, летней четырехместной коляски, – а Девон обошел вокруг и перехватил ее возле семейного экипажа – огромной роскошной кареты, которую обычно везла шестерка лошадей. Когда-то она служила символом власти и престижа, ее украшал фамильный герб Рейвенелов – три черных ворона на белом с золотом щите.
– Моя юбка! – воскликнула Кэтлин. – Вы ее испортите!
Девон рассмеялся.
– Вы все равно не собирались ее надевать."
"Она еще что-то беспомощно лопотала, когда он взялся за пуговицы ее жакета, чтобы заставить замолчать, накрыл ее рот своим. Когда полы жакета распахнулись, она вздохнула с облегчением, словно только этого и ждала.
– Вы не можете…
Еще никогда в жизни Девон не был так возбужден. Потянув за кольцо на ручке, он открыл дверь кареты и опустил складную ступеньку.
– Выбирайте: или здесь, на виду у любого, кто может пройти мимо, или в карете, где нас никто не увидит.