Я проследил взглядом за её движением, слева от меня откуда-то взялось кузнечное горнило, откуда мачеха вытащила длинный прут, на конце которого было раскалённое клеймо. По форме оно напоминало эмблему группы «КиШ» — голова шута и две руки.
Софья раскатисто и в то же время властно захохотала, запрокинув голову назад, потом резко прекратила смеяться и посмотрела на меня с лютой ненавистью. Раскалённое почти добела клеймо повернулось в мою сторону, Софья сделала небольшой шаг вперёд, потом ещё один, горячий металл всё ближе к моей груди, я уже ощущаю жар от него.
Лицо Софьи резко превратилось в гримасу гнева. Она издала что-то наподобие боевого клича и резко выбросила руку вперёд, впечатав клеймо мне в область сердца. Раздалось шипение, завоняло палёным мясом, и тело пронзила дикая боль.
Я вскрикнул и резко сел на кровати. Сердце стучало так, словно рядом со мной чукотский шаман остервенело бьёт в бубен.
В голове созрел план, я быстро оделся и экипировался, ботинки нёс в руке, чтобы не шуметь, тихо открыл входную дверь и очень осторожно закрыл. Лифт вызывать не стал, в одних носках спустился на три этажа и только потом обулся, но всё равно старался идти по ступенькам максимально бесшумно.
На улице ни души и полная тишина. Холод я даже не почувствовал, но догадался по пару изо рта. Наверно ближе к нулю. Я вышел со двора и пустился бегом в сторону усадьбы. Когда один, я могу бежать намного быстрее, через несколько минут уже подходил к тому самому тайному лазу в каменной изгороди, который со стороны улицы мог разглядеть только я.
Проникать на территорию имения после всего, что произошло вечером, было стрёмно, но я уже всё решил. Несколько быстрых касаний в нужных местах и часть каменной кладки поменяла плотность и теперь таковой только выглядела.
ПП-шки я с собой брать не стал, зато на правой голени под брючиной был небольшой пистолет малого калибра.