— Евгений Борисович, мы сейчас все на взводе, за день вашу дочь пытались убить два раза, — напоминает Стас о покушениях. — Обычно родители рады бывают, что их ребенок остался жив и невредим. Или мы чего-то не знаем? — мне слышится в его тоне угроза. Слова Стаса отрезвляют отца, он словно трезвеет. Мне даже видится волнение в его глазах, неужели за меня переживает?
— Юна, иди в дом, — командует родитель, когда Стас отпускает его руку. — А ты — за мной в кабинет, — растирая запястье, на котором видны следы пальцев. Я волнуюсь за Стаса.
Наша охрана словно испарилась, не хотят становиться свидетелем семейной сцены.
В комнате переодеваюсь в удобный домашний костюм, намочив полотенце в холодной воде, прикладываю к месту удара. В руках телефон, который утром передал мне Стас. Не обращаю внимания на тошноту, подкатившую к горлу, со мной так бывает, когда я сильно нервничаю. Этот день можно смело заносить в тройку самых плохих дней.
Если отец уволит Юматова, не представляю, что со мной будет. Я давно стараюсь не привязываться к людям, все хорошее из моей жизни бесследно исчезает. К Стасу я не просто привязалась, он мне нравится. Я тону в его теплом заботливом взгляде. Он может быть резким, жестким, опасным, но, когда мне плохо, в его глазах вспыхивают частички тепла, которые окутывают меня спокойствием. Я знаю, что рядом с ним мне ничего не грозит."
"Каждую минуту кошусь на телефон, жду, когда он оживет.
До момента, когда телефон издал короткий гудок, прошло почти полчаса.
«Не выходи пока из комнаты», — короткое сообщение совсем не успокаивает.
«Он уволил тебя?» — руки дрожат, попадаю не на те буквы.
«Нет», — мне хочется знать подробности. Вроде нужно успокоиться, но я еще больше тревожусь. Выглядываю в окно.