Андрей тут же на кухню отправился, Наталья же макияж смыла — впервые за долгие годы такой яркий, платье сняла, чулки (прости господи, откуда они в комоде взялись — сама не понимала), запрыгнула в домашний костюм, выдохнула спокойно, поняла, что весь вечер старательно живот втягивала и не сутулиться пыталась… Снова воспоминания нахлынули, щеки зарозовели…
Благо, Андрей только торшер над столом включил, поэтому женский румянец остался незамеченным.
Они сначала чаевали в тишине, перебрасываясь парой-тройкой слов о погоде, крепости напитка и свежести печенья, потом Андрей на телефон отвлекся — кто-то написал посреди ночи, нахмурился…
— Катя пишет? Неужели тоже не спит? Вот вы, дети, даете…
— А? — он даже вопрос не услышал, кажется.
— Ясно. Молодец. Надо все успевать: и друзьям, и парню внимание уделять, и об учебе не забывать. Мы, вообще, не говорили об этом с тобой, кажется, но она мне очень понравилась. Хорошая девочка. Не то что… — Наталья не договорила, но оба прекрасно поняли, о чем речь.
— Да, она замечательная. Мне очень повезло.
— И ей тоже, — мать потянулась через стол, поймала руку сына, в глаза его заглянула, улыбаясь. Как же он все-таки на отца похож… Словами не передать. Одно лицо. И мимика. И голос. И вообще — на него так радостно и так больно смотреть иногда. И потерять было так страшно… смертельно страшно. — Я тебя очень люблю, Андрюш. Ты ведь знаешь это, правда?
Их мать редко слова любви произносила.
— Знаю, и я тебя, — и когда Андрей об этом задумывался, у самого волосы дыбом становились. Каким эгоистом он был, когда собирался с жизнью счеты свести.
Наталья замялась немного, а потом рассказала — что хорошо, что душевно очень, что Валентин повторить предложил и она согласилась.
— Я рад за тебя, мам, — теперь уже Андрей своими руками ее накрыл, призывая в глаза заглянуть.
— Правда?
— Да. Он хороший человек, по всему видно, и ты не хуже.