Она ведь не просто красивая, она еще и вертихвостка знатная, и добиться ее внимания… простому однокласснику… ни одного шанса. Вот он и не смотрел.
Это она как-то посмотрела и отчего-то решила… Начала она, а расхлебывать почему-то ему приходится. До сих пор. Ей интересно было, что нужно, чтобы Андрей в нее влюбился, а ему сейчас узнать бы, как переболеть. Действительно переболеть, а не всех убедить в этом.
Веселов не тешил себя надеждами на то, что Алиса долго будет переживать «сложившуюся ситуацию», как ее политкорректно называли работники той школы и Филимоновы-старшие.
— Черт, — мозг все понимает, но есть же еще сердце долбанное, отчего-то именно по ней сохнущее…
Городчинский… Интересно, почему он? Это очередной эксперимент для нее, как с Андреем — они ведь тоже вон за ручки по школе ходили, правда дальше ручек она его пускала неохотно, или новый какой-то?
Хотя там может все и серьезно уже.
Андрей усмехнулся тому, какие злые мысли его посещают касательно Алиски, а еще тому, что даже понимая, какая она стерва, все равно выбросить из головы не может…
— Молодой человек, вам плохо? — он резко поднял голову, а потом потратил несколько секунд, чтобы понять — откуда звук и что обращаются к нему.
— Нет, все нормально, спасибо…
Парень достал из кармана сложенный в четыре снимок, порвал его, пока не передумал, засунул между досок — в урну выбросить рука все же не понялась, потом рюкзак схватил, понесся куда-то, не особо разбирая дорогу.
Благо, мать сегодня до шести, а потом еще ехать с полчаса. Значит, времени на то, чтобы сыграть роль адекватного сына, у него достаточно.