В ответ же получила исповедь, которой не знала даже, радоваться или волком выть…
— Мне отец твой сказал, чтобы я не лез к тебе, замуж же выходишь… Я обещал, что не буду, а потом… Не могу к тебе не лезть. Понимаешь? Не могу. Думал, что предательница, все равно не мог. Узнал, что не предавала — тем более не могу. Хочу тебя, люблю тебя, сдыхаю, когда думаю, что сегодня ты со мной еще, а завтра в Америку свою. К Питеру… Может, он отличный парень, да только… Нет у него шансов. Может были, пока ты не вернулась, а теперь — нет.
Катя же… Сначала слушала его исповедь, забыв напрочь, как дышать, потом будто сбоку собственный смех услышала, потом слезы на глазах выступили, все от того же — от смеха, и ноги держать перестали, пришлось присесть на корточки, в руки уткнуться и смеяться… смеяться от души, не просто до слез — до колик, потому что…
— Я не выхожу замуж за Питера, дурак! — Андрей рядом на пол упал, руки ее расцепил, стал в лицо разглядывать, перепуганный какой-то, услышал, сощурился…
— В смысле?
Катя же ответить сразу не смогла, снова смехом залилась.
— В прямом.
— Но отец твой сказал… И ты подтвердила же…
— Что я подтвердила, тупица? Я не могла такое подтвердить! Тем более… — она руку высвободила, перед глазами его помахала.
— А платье зачем? — Андрей наверх покосился… Катя поняла, о чем толкует, еще сильней заулыбалась…
— Я же тебя объяснила — у нас с Кларой один размер. Я здесь померила, купили… Теперь в Америку повезу… Ей подойдет…
И пока Андрей соображал, Катя его обняла, губами в теплую шею уткнулась, зажмурилась.