Катя просила быть умней, но это явно не помогло…
— Эх, Катька… Роковая ты у меня женщина все же, за тебя вон мужики уже дерутся, а ведь семнадцать лет всего, что дальше то будет?
В словах Веры слышна была нотка зависти, а вот Катя самой себе не завидовала… Они ведь даже не на правду встречаются, а Андрей за это по морде получает, и Никита еще…
Видит бог, испытывай она к нему хоть немного симпатии — дала бы шанс. В конце концов, почему нет? Не у всех же должны коленки дрожать и бабочки порхать в животе из-за чувств? Но проблема в том, что она к нему вообще ничего не испытывала.
— А где они сейчас?
— Никиту в медпункт повели, а Андрея пока в раздевалке посадили. Вместе, как ты понимаешь, в один кабинет не решились, вдруг еще чего учудят, а нос пострашнее выглядит…
Вера отвечала, параллельно таща подругу в сторону той самой раздевалки.
— А, Самойлова…
Физрук, увидев подруг, окинул суровым взглядом, языком поцокал.
— Сидит твой рыцарь. В темнице. Ждет расправы. Или твой тот, который у врача сейчас?
— Зайти можно туда? — игнорируя вопрос, Катя кивнула на раздевалку.
— Ну зайди. Сидит там… злится…
Вновь кивнув, Катя на Веру глянула, а потом в раздевалку юркнула, притворяя за собой дверь."
"Андрей сидел на лавке, прижимая какую-то салфетку к брови. На лице кровь, весь грязный, взъерошенный… Похож на воробья после драки…
Увидел ее, головой тряхнул, но не сказал ничего.
— Покажи рану хоть, — все же подошла, рядом села, свою руку к его, грязной, только салфетку пачкающей, приложила, попыталась заглянуть, чтобы увидеть, сильно ли досталось.
Андрей не сопротивлялся и вообще никак не реагировал, когда Катя старую салфетку у него отобрала, лицо к себе повернула, из кармашка влажные салфетки достала, начала рану вокруг обходить. Парень сидел, в одну точку глядел, и видно было, как скулы движутся. Злится адски…
Катя его впервые таким видела.