Как можно любить человека, который тебя в одной комнате запирал, а в другой ширялся с друзьями? Или утехам придавался? У меня было много веселья в детстве, знаешь ли. Я ее ненавижу за это. За то, что детство мне испортила, и папе жизнь… Но… В глаза ей я хочу посмотреть. И в них хоть капельку раскаянья увидеть. Или тоски… Или любви… Что должны дети в маминых глазах видеть? Любовь безусловную? Она меня ее лишило. Ее любовь ко мне была с условием — ей доза, мне любовь… Пойдем задачу делать. А то действительно засиделись что-то…
Катя встала, не дожидаясь Андрея, в комнату его вернулась, за стол села, дрожащими пальцами ручку взяла…
Андрей стал вторым человеком, с которым она все это обсуждала.
— Кать…
Андрей снова в дверном проеме задержался, окликнул тихо, ласково даже…
— Ммм?
— Я свет выключу, не пугайся только…
— Зачем?
— Показать тебе кое-что хочу…
Она не ответила, но Андрей и не ждал ответа, свет потушил, дождался, пока и у него, и у девушки глаза к темноте привыкнут, потом к полкам своим подошел. Музыку включил какую-то, тихую, но приятную… Звук будто бархатом по коже струился… Потом Андрей подошел уже к девушке, руку протянул, приглашая как бы…
— Что?
— Давай потанцуем просто… Не бойся, я без глупостей.
Катя с осторожностью сначала свою руку в Андрееву вложила, потом встала, на середину комнаты вышла, чувствуя ступнями ворс ковра, обняла партнера руками вокруг шеи аккуратно, помня о том, что ему сегодня хорошо досталось, а потом позволила себя вести. Закрыла глаза, когда он ее чуть ближе к себе прижал, не попыталась отстраниться, и так миллиметр за миллиметром приближалась, пока не вдохнула разом смесь запахов — и бельевого ополаскивателя, и его туалетной воды… Сглотнула непроизвольно, услышала, как и он сглотнул…
Сейчас Катя чуть ли не впервые осознала, что Андрей намного ее выше — особенно, когда она босиком топчет его ковер.