Чтобы завязать хотя бы на одну ночь глаза. Чтобы на мгновение поверить, что впереди и правда пусть не лучшее, но что-то есть.
И я наклоняюсь к ней.
И с трудом верю самому себе, потому что вместо того, чтобы предложить поехать ко мне, я сообщаю, что мне пора.
Блондинка смотрит на меня, как на идиота.
Бармен смотрит на меня, как на идиота. И еще пара посетителей рядом.
А я и есть идиот Из тех придурковатых фанатиков, которые не моют руки после прикосновения к кумиру.
Я не святоша, не решил блести целибат. Просто все еще чувствую вкус Настиных губ на своих губах.
А ее стоны вытеснили почти все в моей голове, кроме горького «нет».
Я понимаю, что так будет не вечно. Что в один прекрасный момент найдется блондинка или брюнетка, или рыжая, на чей призыв я отвечу.
Но не сегодня.
Сегодня я просто ухожу из клуба и еду домой один.
Хотя, почему один?
Со мной мои воспоминания. Они только и могут заполнить ту пустоту, что образовалась с ее уходом.
Настя ушла и забрала частичку меня. Будто лишила половины органов, и я теперь хуже слышу, хуже вижу, хуже дышу. Дышу собственным одиночеством; и если у него есть запах — именно его я и чувствую.
Дома пусто.
И тихо.
Лишь отголоски моих молчаливых прошлых криков.
А может стоило выбить звуковой волной эту дерьмовую реальность, надеясь, что она расколется и отступит? И предоставит мне еще один шанс?
Интересно, Настя может слышать мой крик?
И если да, то почему не обнимет? Не возьмет в свои объятия? Не вытащит меня из этой черноты?
Я не включаю свет.
Как и от любой погони за призраками.
Но сегодня ночью все мои призраки здесь.
Как ни странно, успокаивают.
Это похоже на смирение. Я даже уверен почти, что это смирение. Но спустя несколько дней понимаю, что до смирения мне далеко.
Чувства, дурившие мне кровь столько времени, схлынули, обнажив до сухости морское дно. На котором как под микроскопом можно было теперь разглядеть молекулы моих настоящих желаний.