Я, вернее бугай, чьими глазами я смотрю на кабинет, стоит рядом.
Робкий стук в дверь.
— Заходи, — рявкаю голосом ветродуя.
— Можно? — заглядывает внутрь какой-то мужик.
— Можно. Садись. Что с долями?
Это уже говорит богач в кресле.
— Спасибо, сударь, — осторожно опускается на стул гость. — Ловкости почти три десятка. Крепи с силой поменьше. В бумаге вот, — кладёт он на стол документ. — Цифры свежие.
— Числа, неуч, — кривится богач. — Никодим, проверь.
Бугай протягивает вперёд руку и кладёт её на плечо вздрогнувшего мужика, над головой которого тут же вспыхивают голубым светом числа.
Я снова в лесу. Всё понятно — ветродуй ещё и видящий, вроде тех, кто на городских воротах сверяет доли с бумагами. Чуть ли не самый распространённый дар. Теперь ясно, зачем он меня пощупать решил. Сейчас удивит Зимородовых моим потолком по триаде. Вот только, зачем оно мне? Видно, Мая имела ввиду не его.
— Посмотрел? Что с долями?
Вопрос Зимородова старшего как будто застаёт Никодима врасплох.
— Всё за сотню. А по ловкости, так и вообще потолок. Точно княжич.
— Ого, — лезут на лоб глаза Яшки.
— Он с тобой тогда просто играл, — иронично замечает отец гомнюка. — Тащите его к повозкам. Там уже и обыщем.
Меня толкают вперёд. Приходится идти — иначе потащат волоком. Краем глаза замечаю, как Никодим подбирает с земли мои мечи.
— Интересное оружие у него, — разглядывает поднятые мечи одарённый.
— Забирай, — кивает Зимородов. — Из твоей доли вычтем.
— Было бы из чего вычитать, — вздыхает амбал. — Я, пожалуй, пойду, тоже хабар его поищу. Можно?
— Давай. Вещи где-то поблизости. К ручью они мыться приходили. Далеко быть не может.
— На деревьях ищите, — кидает вдогонку одарённому Яков. — Все от зверя обычно наверх поднимают.
Я мысленно ухмыльнулся. Пусть, хоть целый день ищут — всё равно не найдут. Тайник в вырытой под ничем не приметной сосной яме.
— Говорят, ты, что хортов, что снежников накрошил будь здоров, — ехидно бросает сверху, забравшийся в седло Яшка. — Китар-смерть. Знаменитость.