Бездушный

О прочих, неактивированных, Алина сообщила на ушко Гиане, а та — своему жениху.

Это оказалось проверкой. Когда гость услышал от Халеша об обнаруженных артефактах, его глаза довольно сверкнули, он приложил руку к груди и, поклонившись Алине, негромко проговорил:"

"— Прошу прощения у уважаемой пери за необоснованные подозрения.

Девушка в ответ лишь молча кивнула...

Путь по коридорам дворца продлился недолго. В сравнении с арладарским аналогом, этот был меньше раз в десять, но по красоте, внутреннему убранству и вычурности архитектуры, нисколько не уступал первому.

Туман, по крайней мере, за высокими окнами не клубился, и от собственных подданных здешний хозяин не прятался.

Больше всего несостоявшуюся наложницу Горша восхитила балюстрада, проходящая прямо по берегу великого Тила. От вида на плавно текущие воды, на открывающийся с верхотуры простор у беглянки перехватило дыхание. Она даже замедлила шаг, чтобы полюбоваться на реку, напомнившую ей ту, которую она видела в детстве, но до которой теперь уже и не чаяла хоть когда-то добраться.

..

У входа в покои великого взира стоял ещё один пост. Двое обритых наголо мечников, безбородых, одетых в дорогую парчу и сафьяновые сапоги. Эрхан-бею они напрямую не подчинялись. Гаремная стража охраняла взирских наложниц и состояла только из евнухов.

Когда Алина об этом узнала, она совершенно не удивилась. Проживающих во дворце Арладара невест и наложниц охраняли исключительно женщины. Хотя, казалось бы, чего опасаться? Комплекс дворцовых зданий был отделён от обычных столичных кварталов высоким забором, рвом, ядовитым туманом и морем волшебных ловушек.

А ещё внутри призрачных стен никто кроме императора не мог колдовать. Но всё равно — Великий Ашкар опасался, что даже среди его самых преданных слуг рано или поздно отыщется тот, кто не устоит перед искушением «попользоваться» императорской собственностью.

Ривийский правитель возможностями хозяина Великой Империи не обладал. Однако на личный гарем он тоже не поскупился.

И пускай в государстве, где мужчин проживало в два раза больше, чем женщин, это выглядело вызывающе, с любвеобильностью взира простые ривийцы так или иначе мирились. Ведь, как известно, начальство на то и начальство, чтобы иметь свои маленькие, недоступные большинству радости и привилегии."

"Нынешний повелитель Тилланда обожал молоденьких девушек. В его гареме их числилось два десятка, возрастом от пятнадцати до двадцати двух.