Бездушный

Так что когда я поинтересовался у Дайруса, куда подевалась его сестра, он только плечами пожал:

— Несёт службу, как все. Но если надо...

— Надо, мой друг. Надо. Сегодня вечером я жду вас обоих в ресторации Динкля, за тем же столиком.

— Я понял. В котором часу?

— В середине вечерней чаши...

Когда специальный колокол возле клепсидры на площади пробил ровно двадцать ударов, Дайрус и Трита вошли в обеденный зал. Сегодня мы дожидались их вместе с Аршафом. Что любопытно, Триту напарник до этой минуты ни разу не видел.

Его реакция на сестру нашего капитана меня удивила. Даже не думал, что «вор-судья», проживший... короче, хрен его знает, сколько ему в реальности лет (десятков, а может, и сотен), однако сейчас он выглядел каким-то безусым юнцом, внезапно узревшим перед собой «девушку своей мечты». Уронив челюсть, он, словно заворожённый, следил за тем, как Дайрус и Трита идут по залу к нашему столику, огибают другие столы, как женщина поправляет причёску, как капитан пропускает её вперёд, отодвигает ей кресло.

.. Опомнился «вор», только когда они уселись напротив и поздоровались — вернул челюсть на место и изобразил каменное лицо.

— Тара, — представил я даму. — Сестра нашего бравого капитана.

— Эммм... рад... очень... — просипел напарник, едва не дав петуха.

«Очень приятно, царь», — продолжил я мысленно.

— Шар... ну, в смысле, Шаф.... но можно и Аш... то есть, Ар... — продолжил тупить Аршаф.

Пришлось даже пнуть его в ногу, чтобы привести в нормальное состояние.

Трита такое внимание в своей персоне, безусловно, заметила, но, надо отдать ей должное, не пыталась отвечать моему напарнику тем же.

Скорее, наоборот, усиленно делала вид, что ей это неинтересно. Я же, глядя на них обоих, сообразил наконец, какое определить наказание для бывшей мошенницы.

Где-то около получаса мы обсуждали предстоящую операцию и уточняли детали. А когда обсуждение завершилось, я мотнул головой в сторону Триты и посмотрел на Дайруса:

— Не против, если я умыкну у тебя сестру минут на пятнадцать?

— Ну.

.. если только она сама возражать не будет, — несколько неуверенно сообщил тот, переглянувшись с единственной в нашей компании дамой.

Дама не возражала.

Дайрус нахмурился.

Напарник дёрнул щекой... Наверное, нерв защемил.

— Не беспокойтесь, — заявил я на всякий случай (больше для «вора», чем для капитана). — Ничего непотребного я делать с госпожой Тарой не собираюсь...

Когда мы поднялись наверх, я закрыл дверь и указал даме на кресло:

— Садись.

Женщина села.