— Помнишь, я говорил, ты должна быть наказана?
— Да, господин Краум, — опустила она глаза.
Я обогнул кресло и, остановившись у неё за спиной, приказал:
— Оголи плечи... Нет! Лучше всю спину.
Бывшая подавальщица подчинилась.
Спина у неё была... симпатичная. Только слегка подрагивала. То ли от холода, то ли от банального страха.
— Не бойся, больно не будет. Ты, главное, не дёргайся. Договорились?
— Договорились, господин Краум.
И задрожала ещё сильнее.
Что поделаешь? Женщина...
Взяв со стола чернила и кисточку, я принялся рисовать иероглифы прямо на коже у Триты.
Ну, а чего? Правильные татушки ценятся в любом мире.
Это же не портаки́ уголовные. Понимать надо...
Сеанс высокохудожественного татуажа длился недолго. Всё-таки руку на рисовании рун я уже набил, да и дрожать дама на втором иероглифе практически перестала. Видимо, поняла, что мучить её и вправду не будут.
Закончив с работой, я отступил на шаг и полюбовался ровной цепочкой из семи иероглифов. Уложился тютелька в тютельку. От лопатки до лопатки.
— Рон гии.. чон чан.. зуон йен.. ай, — нараспев прочитал я тщательно выписанные закорючки.
Честь, верность, достоинство... Ну и ещё кое-то, что бывшей мошеннице точно не повредит. Такое вот, понимаешь ли, наказание. Персональное. Наложенное настоящим мастером своего дела...
После прочтения иероглифы вспыхнули...
— Жжётся, — пожаловалась Трита.
...и исчезли.
— А сейчас?
— Вроде... прошло.
«Наказанная» подняла голову, затем повела плечом и, по-хитрому изогнувшись, попыталась увидеть, что у неё между лопатками.
— Не парься. Всё равно не увидишь, — хмыкнул я, глядя на потуги бывшей мошенницы.
— А что там, господин Краум? — спросила она, бросив гнуться.
— Твоё наказание, — пожал я плечами. — А может быть, и награда, кто знает... А теперь одевайся, и пойдём вниз. Твой брат и мой друг нас, наверно, уже зажда́лись...
Когда Драйвус и Трита ушли, Аршаф поинтересовался у меня с деланным равнодушием:
— Слушай, старшой.
— Кем была, говоришь? — я сделал вид, что задумался. — Ну... когда мы с ней в первый раз встретились, она в трактире служила, в Больших Лисавах."
"Аршаф помолчал. Заглянул для чего-то в пустой стакан. Дёрнул плечом.
— И вы с ней тогда же и...
— Что мы тогда же?
— Ну... это самое, — выдавил он натужный смешок.
Я покачал головой.
— Послушай, приятель.