Но самоконтроль у Рюриковича тоже имелся — внешне, он своего раздражения никак не выдал.
Мы же, под прикрытием полога невидимости, покинули бизнес-центр, пройдя мимо столпившихся снаружи репортёров. После чего свернули в узкий проулок, не пользующийся большой популярностью среди местных жителей. И уже там использовали воздушные плетения, поднимаясь наверх.
Приземлившись на крышу высотного здания, стоящего на набережной, я окинул взглядом остальных.
— Формируем конструктов и в путь.
Всё ещё сияющий Оболенский плеснул силой, формируя рядом с собой фигуру призрачного коня, а сбоку от меня послышался глухой голос Гифера.
— Думаешь разумно вот так предупреждать врага о своём ударе? Они же подготовятся. И встретят нас во всей своей силе.
В ответ я лишь безмятежно улыбнулся.
— Возможно. А может быть, точно так же, как и ты, решат, что я бы не стал так поступать. Из-за чего будут ожидать атаки в ином месте. В целом, нас там ждут с самого начала активности де Блуа. Думаю, они уже сделали всё возможное, чтобы подготовиться к моему появлению.
Договорив, перевёл взгляд на зависшего в воздухе Сандала.
— Готов домчать меня до Версаля?
Тот отозвался довольным рыком.
— Настоящий дрр-р-ракон всегда готов! Песню я им уже прр-р-ридумал.
Кивнув, я расширил канал связи, по которому сразу же хлынул поток силы. А спутник немедленно начал меняться, стремительно увеличиваясь в размерах и отчасти меняя свою энергетическую структуру.
Внизу дугой выгнулась вода Невы, от которой через пару мгновенией оторвался громадный водный конструкт, затормозивший над выбранной мной крышей.
Спустя несколько секунд мы молниями рассекали воздух. Прикрытые мощными щитами и пологами невидимости. А в моей голове кружился ураган мыслей.
Гиферу я сказал чистую правду — скорее всего де Блуа сочтут моё заявление уловкой, призванной отвлечь их внимание. Конечно, может быть и наоборот. Но сильно это ситуации не изменит — они в любом случае ожидали меня в Версале.
Собственно этим и был обусловлен выбор цели — как только я уничтожу королевский род франков, возможности Эшмуна для манёвра резко сузятся. Сомневаюсь, что ему удастся склонить к подобным действиям иных аристократов. А раз так, то финикийцу придётся наконец показаться на свет.