— От солнца? Какого солнца?
Но солнце было, пока он отсутствовал на работе, было много солнца. Он оставался в квартире, под землей, читал книгу за книгой, ходил в Королевский лазарет на перевязки.
— Я могла бы сама тебя перевязывать, — сказала ему Пейшенс.
— Не стоит путать бизнес с удовольствием, — последовал на это предложение загадочный ответ Ребуса. На самом же деле он приглянулся одной сестре в больнице, да и она ему приглянулась… Ничего серьезного, легкий флирт. Он бы ни за что в жизни не причинил боль Пейшенс.
К нему приходил Холмс, каждый раз приносивший дюжину банок с какой-нибудь газировкой.
— Привет, лысый, — таково было постоянное приветствие, даже когда волосы у Ребуса отросли до ежика, а потом и еще длиннее.
— Какие новости? — спросил Ребус.
Во-первых, тело Грегора Джека так и не было найдено, а во-вторых — и это было главной новостью, — Фермер бросил пить, потому что на одной из встреч баптистов-ривайвелистов[52] ему «явился Господь».
— Теперь пьет только вино причастия, — сказал Холмс. — Да, кстати… — показал он на лысую голову Ребуса, — я какое-то время думал, что вы уйдете от нас в буддистские монахи.
— Может, еще и уйду, — сказал Ребус. — Может, и уйду.
Пресса вцепилась в историю Джека, мусолила версию о том, что он, возможно, жив. Ребус тоже думал об этом. Мало того, он все еще пытался понять, почему Джек убил Элизабет. Рональд Стил не смог ответить на этот вопрос.
Ребусу открывался полный простор для размышлений и догадок. Он раз за разом проигрывал перед своими глазами эту сцену: Джек приезжает на площадку перед будкой, ссорится с Элизабет. Возможно, она сказала, что хочет развестись. Возможно, ссора началась из-за статьи о борделе. Возможно, была другая причина.
— Я хотел остаться и разобраться с ним…
— Но?
Стил пожал плечами:
— Струсил. Дело не в боязни совершить что-то «противозаконное», дело в боязни наказания, инспектор. Разве вы не согласны?
— Но если бы вы остались?..
Стил кивнул:
— Знаю. Может быть, Лиз сказала бы Грегору, чтобы он убирался, и осталась бы со мной. Может быть, они оба были бы сейчас живы.