— Так скажешь, что меня в будущем ждет, княже? — настырно переспросил Федор.
— Скажу, скажу… — Андрей уже жалел о данном спьяну обещании, но деваться было некуда.
— Токмо ты не про дальнее будущее мне поведай, — выпалил младший Басманов. — Ты про ближние дни ответь!
— Про ближние? — резко повернулся к нему князь Сакульский. — Так вы что, паршивцы, посмеяться надо мной задумали?
— Почему посмеяться, княже? — попятились братья. — Мы взаправду…
— Какую еще «взаправду»?! — повысил голос Зверев.
— Какого соседа? Какого чародея? — не поняли Басмановы.
— Того самого. Ты думал, я тебе про подвиги на десять лет вперед вещать начну, которые и не проверишь, и позабудешь, пока срок выйдет. Вот и спрашиваешь про ближние дни, чтобы ответ проверить, а потом посмеяться, когда все иначе окажется!
— Не, неправда, княже! И в мыслях не было! — нервно переглянулись братья, и стало ясно, что именно такую шутку они и замышляли.
— Ну да, благородные бояре хотят знать, на каком поле завтра станут косить, но вот будущая слава их ничуть не интересует, — скривился Зверев. — Вы других-то людей за дураков не держите. И похитрее вашего случаются.
Он наклонился над кадкой, зачерпнул воды, омыл влажным холодом лицо, отер голову, еще раз плеснул на лицо, окончательно просыпаясь.
— Ну, так ладно, будь по-вашему. Посмотрим, кого розыгрыш смешнее получится… — И он провел ладонью над успокоившейся водной поверхностью, бормоча заговор Стречи на неодолимый сон. Жидкость мгновенно застыла ровной зеркальной поверхностью, словно замерзла. Князь рывком поднял кадку, набок положив ее на стол.
Братья одновременно охнули, торопливо закрестились.
— Стоять! — сурово пресек Андрей их поползновения в сторону двери.
Князь одну за другой запалил свечи с плотью младшего Басманова от лампы, задул ее и поставил восковые палочки справа и слева от наклоненной кадки.
— Мара, воительница, вечная правительница, твоя власть над живыми и мертвыми, над ушедшими и нерожденными.