Во-первых, сколько так сидеть? Никто ведь к ним не придет и не скажет: «Все, вы свободны, можете гулять где угодно и сколько угодно». Во-вторых, через месяц, ну, может, чуть позже, у Ольги свадьба, а к ней надо готовиться, в-третьих, у них с Люсей щенок. Да и потом, есть ведь еще разные в-пятых и в-седьмых. Так что сидеть дома – не выход.
– Вот она! А ну-ка! – К Василисе вдруг подскочила растрепанная соседка из второго подъезда. С ней рядом толкалась еще одна тетка. Женщина рванула клетчатую сумку и стала вытягивать из нее влажную простынь, наволочки с заплаткой, розовые дамские трусы и полинявшую сорочку.
– Что вы делаете?! – возмутилась Василиса, вырывая из ее рук и запихивая белье обратно в сумку. – Совсем совести нет, по чужим сумкам лазают!
– Катя! Нет, ты глянь! Уперла мое белье с веревки, в свою торбу запихала и еще меня совестит… Ах ты ж, паскуда! А ведь вроде почтенная бабка… Отдай, говорю! – вцепилась растрепанная соседка в сумку.
Василиса встала за доверенную ей поклажу горой.
– Да что ж такое? Ну что за люди, даже присесть нельзя – сумки с руками рвут! – Она отрывала цепкие пальцы соседки от ручек сумки, отбрыкивалась и даже отпихивала соперницу ногой.
Бабища-соседка уступала Василисе в росте, зато брала шириной. Она сперва тащила сумку двумя руками, потом ухватилась одной, а второй исхитрилась вцепиться Василисе в волосы. За это получила от той два раза под зад, но рук не разжала.
– Ой! Лю-у-ди-и добрыя-а-а! Это чаво ж деится-а! Ужо на рейтузы зарются-а! На наволочку с заплатой! И хде ж тая милиция-а?!
Кто-то ей посочувствовал и милицию вызвал. Та, как и полагается, не появилась. Тогда жильцы стали бороться с хулиганством самостоятельно – бабушка со второго этажа, например, вылила на головы драчуньям тазик холодной воды.
– Отставить! Мы поливаем нашу Василису Олеговну. Она у нас в подъезде живет.
Поливали, конечно, все троих женщин, сгрудившихся вокруг сумки, потому что те уже сцепились, точно сиамские близнецы, но публика теперь была на стороне Василисы.