Да и сам управляющий, надо сказать, слегка сомневался, можно ли мне в принципе что-то рассказывать, пока в конце концов я его не убедил. Текущий счет в банке у Ренвика оказался смехотворным; мой чек на сто фунтов почти его обнулил. Осталось двадцать четыре фунта, четыре шиллинга и пенс.
– Не густо, – сказал я самым шутливым тоном, который только смог изобразить. – Зато, по крайней мере, не превышен лимит.
– Вы правы. Хотя вряд ли мы бы ему это позволили без внесения залога.
От удивления у меня поползли брови вверх.
– Разве его акции не у вас?
– Сомневаюсь, что у мистера Ренвика вообще были акции. Если посмотрите на его счет, то не увидите там никаких признаков процентов или дивидендов. Я всегда поражался, на что он живет. Может быть, он тайно писал, рисовал или торговал антиквариатом?
– Нет. Разве только в последнее время… Я всегда считал, что ему не нужно работать. Так на что он жил?
– Денежные средства поступали крайне нерегулярно и почти всегда наличными. Честно говоря, нас самих такой счет не радовал.
– Понятно. А вы наводили какие-либо справки?
– Они ни к чему не привели. Однажды у меня выпал шанс: мистер Ренвик тогда попросил ссуду. Но на все мои вопросы он лишь отшучивался. Что, понятно, не укрепило мое доверие.
– И ссуду он не получил, как я подозреваю.
– Намекнул… нет, открыто заявил, что на содержании. Подобные шутки не в моем вкусе.
Такой ответ, если честно, и я бы не посчитал смешным. К тому же у меня возникло неприятное чувство, что Алан не соврал.
– Послушайте, – сказал я, – у него водились деньги. Я знаю.
– Да, вы правы. Водились. Давным-давно. Конечно, возможно, часть этих денег была сохранена, а выплаты шли от брокера, который получал для него дивиденды.
– А у вас есть предположение, кто этот брокер?
– Нет.
– Спасибо. Держите меня в курсе. Выходит, что, кроме скромного остатка, у него в банке ничего нет?
– Все верно.
Я печально кивнул, а потом задал вопрос, который меня беспокоил:
– А полиции об этом известно?
Управляющий стал что-то мямлить, увиливать, и я, конечно, понял, что полиция в курсе и что управляющий сомневается, должен ли он был им что-то рассказывать.