Защита предположила, что цианистый калий – вызывающее раздражение вещество, и любой, по неосторожности вдохнувший его, немедленно чихнет, избавившись от яда; точно так же чихнул пес носильщика, понюхав смесь. И тут защита выдвигает еще одно предположение: даже если бы Каргейт принял немного смеси, небольшое количество не привело бы к смерти, не будь у него больного сердца. То есть причиной смерти Каргейта стало именно сердечное заболевание. Врачи, как вы, несомненно, заметили, отказались высказаться на этот счет определенно.
На самом деле все это несущественно.
Я не мог бы высказаться лучше, чем это сделал мой ученый собрат, судья Шерман, в ходе суда над Байуотерсом и Томпсон. Позвольте зачитать вам его слова: «Отравили ли его или привели к смерти вследствие того, что он не пережил сердечный приступ, здравый смысл гласит, что это такое же убийство, как и от максимальной дозы яда. Нельзя сказать, что человек, приняв малую дозу яда, умер от слабого сердца и лишь частично от яда.
Судья Смит остановился передохнуть, а Джон Эллис беспокойно дернулся на жестком сиденье скамьи присяжных. Ему казалось, что слишком много сказано против защиты и слишком мало – в ее пользу.
– Разрешите задать вопрос, милорд? – неожиданно выпалил он.
Возникла небольшая пауза, по которой стало ясно, что его светлость не одобряет подобный поступок.
– Какое значение мы должны придавать, – спросил Эллис, – заявлению обоих врачей, что вскрытие не показало симптомов смерти от отравления? Значит ли это, что смерть наступила фактически от сердечного приступа?"
"– Признаков, а не симптомов, строго говоря. – Эта ошибка постоянно раздражала судью Смита, хотя он и понимал, что в данных условиях такая поправка – излишний педантизм.
– Спасибо, милорд.