– Твое дело, твои деньги, – проворчал Вадим. – А только есть в нем что-то, закавыка какая-то, которую я понять не могу. Некоторые движения он словно бы изначально знает… или вспоминает. Ну не мог он таким вещам у себя на Севере, в лесу научиться. Разве что у снежных людей жил. А те каратэ баловались…
– Ну тебе же легче учить, – вроде бы беззаботно откликнулся Алекс, но едва заметная морщина между бровями показала Виталию, что его слова угодили в какую-то уже имеющуюся в мозгу Алекса мишень.
* * *Приблизительно в это же время Кешка подслушал и почти полностью понял разговор насельников, непосредственно касающийся его самого.
– Ты, Тимоти, вроде бы что-то знаешь, и за что-то на Алекса злишься. Так объясни мне, старику, на кой хрен ему Придурок-то сдался? Что он из него готовит? Подставу какую-нибудь? Я попервоначалу думал – для какого-нибудь дела дурка нужен, чтобы потом все концы на него спихнуть. Так ведь не похоже. Учит он его, таскает везде с собой, поселил у себя, чуть не у кровати на коврике спать кладет.
"Под столом нерешительно постукивала хвостом Дура. Она чуяла хоронившегося в коридоре Кешку, но вылезти не решалась, боясь, что явно напряженная атмосфера комнаты разрядится на ее, едва начавшей отрастать шкуре. Она знала, что Млыги, ее главного опекуна и защитника, в каморе не было. А Кешка, что ж, он придет и уйдет – Дура вовсе не была глупа и за свою не слишком длинную и не слишком счастливую жизнь на отлично выучила бродячую собачью философию: хозяин – это тот, кто сейчас рядом с тобой, кто готов кормить и защищать.
– Ты, Боян, хоть и немало на свете пожил, и умом тебя бог не обидел, однако образования систематического не получил, и это тебя подводит, – желчно процедил Тимоти.
– Да уж, мы гимназиев не кончали, – сокрушенно развел руки Боян.
В глубине его старчески-пестрых глаз пряталась вполне заметная и ясная для Тимоти хитринка. Он давно знал старика, и по-своему даже был привязан к нему.