А значит и отвечает за него кто? Правильно – никто! Ни в какой больнице он не лежал, ни в какой детприемник или детдом не попадал. На родине его только волки по нему и тоскуют. То есть есть наш Придурок единица, совершенно не учтенная разлюбезнейшей государственной машиной, и совершенно ей не подотчетная и неподконтрольная. И тут появляется наш Алекс. И забирает нашего Придурка себе. Кормит его, поит, одевает, учит говорить, бить, стрелять… и все. И все, разлюбезнейший мой Боян. Потому что всему остальному ему Придурка учить невыгодно.
Ведь подумай – в чем-то это гениально: вырастить собственную тень, получеловека, преданного тебе и в силу обстоятельств, и на более глубоком, рефлекторном уровне…
– Идея славная, только с Придурком не выгорит, – решительно сказал Боян, прихлопнув ладонями по тощим коленям.
– Просчитался? Ты так думаешь? – живо переспросил Тимоти. – Почему?
– Не знаю, как сказать. Чувствую. Если бы он его из подземелья взял, как того парнишку, про которого ты говорил, тогда, может и прошло бы. А сейчас – нет. Придурок не помнит ничего – тут я ему верю, но за ним стоит что-то.
"– Да, Придурок это не tabula rasa, – согласился Тимоти. – Но сейчас он живет здесь, в городе, с Алексом, а все эти его знания и навыки, о которых ты говоришь, они даже не в уме у него, а где-то в подкорке. Откуда ты знаешь…
– Не знаю – чувствую, – перебил Тимоти Боян.
В коридоре Кешка старательно налетел на стул, уронил его и, тщательно подбирая слова, выругался матом.
– Опять меня нет – лампочка гореть нет! – весело сказал он, входя в комнату.
Дура из под стола с визгом метнулась ему навстречу и заскребла лапами по новым, необмявшимся еще джинсам.
* * *Новая жизнь, как это принято у людей Города, началась с новой одежды. Но еще раньше Кешку ждало другое, более суровое испытание. Ему предстояло научиться ездить в железных коробках – машинах.