– Я дерусь, потому что дерусь! – процитировал вошедший, слегка покачался с пятки на носок, поднял плечи и глянул исподлобья прямым, тяжелым и провоцирующим взглядом. Друг после такого вступления уже, несомненно, рычал бы и дыбил шерсть, готовясь к атаке.
Кешка решил посмотреть, что будет дальше.
К его удивлению, вошедший принял знакомую по урокам Виталия стойку, слегка согнул колени и начал обходить Кешку слева, одновременно чуть заметно поворачивая голову вправо.
Кешка никакую стойку принимать не стал, потому что не собирался никому ничего демонстрировать.
Незнакомец прыгнул со скоростью, практически исключающей зрение, как реактивную систему, и еще в воздухе начал проводить прием, также известный Кешке по урокам Виталия. – «Он будет стараться убить тебя или искалечить», – вспомнил Кешка слова учителя.
Далее последовало действие, от созерцания которого Виталий вполне мог бы посыпать пеплом свою черноволосую голову. Впервые в Городе Кешка был вынужден драться за свою жизнь. Драться так драться. Драка – это не танец и не искусство, так, несмотря на все проповеди Виталия, считал Кешка, и потому не использовал ни одного приема из тех, которым его так тщательно и профессионально обучали. Зрелище было пренеприятнейшим. Кешка выл, кусался, царапался, бодался, крутился на месте, подскакивал на всех четырех конечностях разом.
– Все, хватит. Иди ко мне, – громко и четко, как окликают вошедшего в раж пса, позвал Виталий. Кешка услышал , тяжело дыша, подошел и сразу же опустился на четвереньки.
– Зачем?! – с той же, но как бы усиленной отражением силой, спросил Кешка. Виталий молча скрипнул зубами.
Через день Алекс повез Кешку на загородное стрельбище и начал учить его стрелять.
Стрелять Кешке не нравилось, и он наотрез отказывался убивать птиц, пролетавших над стрельбищем, или живущих по соседству в чахлом леске.