Но искренне надеялся на первое, второе и третье, ибо скромность была чужда ему также, как и хвастливость, а жизненная практика раз за разом подтверждала довольно быстро возникшие подозрения – по непонятному стечению обстоятельств сегодняшний Кешка был сильнее, ловчее и отважнее, чем большинство постоянных жителей города.
Для начала он вслух проговорил и запомнил наизусть свою «лесную» историю. Кешка уже знал, что она производит на людей города сильное впечатление своей необычностью. Люди не живут в лесу, лесной человек – редкость.
Еще в каморе Кешка поинтересовался, нельзя ли ему как-нибудь встретиться и переговорить с ними. Васек и Валек, согнувшись, повалились на диван, словно скошенные внезапной кишечной коликой, а Поляк, улыбаясь, объяснил Кешке, что и тот и другой придуманы людьми, писателями, да еще к тому же все это было очень давно, и до наших дней ни Маугли, ни Тарзан не дожили бы, даже если бы и существовали на самом деле.
Пропустив мимо ушей первую часть объяснения, Кешка с грустью усвоил вторую. Маугли и Тарзан уже прожили свои жизни, и посоветоваться с ними по ряду важных и неотложных вопросов не представляется возможным. Но они были, и это само по себе уже как-то согревало кешкину душу. Хотя вопрос все же оставался: Как же попал в лес сам Кешка? Если он сам когда-то так решил, то почему ничего не помнит о принятом решении? Если за него решили другие, то где эти другие сейчас? И почему они когда-то приняли столь странное решение?
Кешкина речь, несомненно, развилась, но продолжала оставаться весьма своеобразной.
Итак, приняв решение искать, Кешка начал действовать.
Прокормиться в городе больше не составляло для него труда. Даже помойки он посещал теперь редко и с неохотой.