Поэтому спросил:
— Кто это сказал?
Монах завопил:
— Да никто этого не говорил, я видел своими глазами! — Приподнявшись, он добавил: — Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили учеников нашего монастыря сопроводить их в качестве охраны, в итоге… — В голосе его послышались горечь и негодование. — В итоге из того похода вернулся лишь я один!
Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил:
— Сколько человек участвовало в походе?
Монах ответствовал:
— Весь наш монастырь, да ещё торговцы… более шестидесяти человек!"
"Более шестидесяти человек.
Се Лянь продолжал:
— С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»?
Монах ответил:
— Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея.
Се Лянь ещё хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился.
Неожиданно раздался голос Сань Лана:
— Так ты всю дорогу бежал сюда из Крепости Баньюэ?
Монах воскликнул:
— Да, эх! Чудом в живых остался.
Сань Лан на это лишь хмыкнул и больше ничего не сказал. Однако хватило и одного его вопроса, чтобы Се Лянь понял, что здесь не так.
Он развернулся к монаху и мягко спросил:
— Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда.
Монах застыл. А Се Лянь уже поставил перед ним чашку с водой и произнёс:
— У нас есть вода, уважаемый друг, прошу, выпей немного.
Монах взглянул на чашку, и в его взгляде на короткий миг мелькнуло сомнение. Се Лянь же встал рядом, спрятав руки в рукава, в молчаливом ожидании.
Раз уж монах пришёл пешком с северо-запада, да к тому же торопился спастись от смерти, наверняка его мучила жажда и ужасный голод, а судя по его виду, навряд ли в дороге он находил свободную минуту, чтобы поесть и утолить жажду.