Хуа Чэн с улыбкой произнёс:
— Ты так меня описал, могу ли я принять это как похвалу?
Се Лянь подумал: «Разве ты не понял, что это она и была?»
Улыбка Хуа Чэна немного поблекла, когда он спросил:
— Столько слов было сказано, почему же Ваше Высочество наследный принц до сих пор не спросил, для чего я сблизился с ним?
Се Лянь:
— Если ты не захочешь говорить, то не скажешь, даже если я спрошу. Или же ответ твой не будет правдивым.
Хуа Чэн возразил:
— Вовсе не обязательно. Кроме того, ты даже можешь меня прогнать.
Се Лянь:
— Ты владеешь столь удивительным магическим мастерством, что даже если я сейчас тебя прогоню, разве ты не явишься снова в ином обличии, если в самом деле захочешь сделать мне пакость?"
"Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Неожиданно временное спокойствие монастыря Водных Каштанов нарушил звук, будто что-то покатилось. Собеседники обратили взор на источник звука, но не увидели никого, лишь чёрный глиняный сосуд, который катался по полу.
То оказался сосуд, в котором для восстановления сил была заключена душа Бань Юэ.
Се Лянь последовал за ним, но, оказавшись на траве, сосуд сам по себе встал ровно.
Хуа Чэн тоже вышел из монастыря Водных Каштанов. Се Лянь обратился к сосуду:
— Бань Юэ, ты пришла в себя?
К счастью, когда они вернулись из пустыни, здесь уже стояла глубокая ночь. В противном случае, если бы кто-то из местных увидел, как Се Лянь стоит под звёздами и спрашивает, как себя чувствует глиняный горшок, скорее всего, люди устроили бы переполох.
Спустя какое-то время из сосуда раздался печальный голос:
— Генерал Хуа.
Се Лянь присел на траву рядом с ней.
— Бань Юэ, выходи посмотреть на звезды? Не хочешь выйти посмотреть?
Хуа Чэн встал неподалёку, опершись о дерево, и произнёс:
— Она только что покинула город Баньюэ, всё-таки ей лучше какое-то время побыть внутри.
Бань Юэ провела целых двести лет в государстве Баньюэ, и такая резкая смена обстановки наверняка будет для неё непривычной.