Затворив дверь, Се Лянь выпалил:
— Бань Юэ осталась в Крепости, потому что сама того пожелала, а не потому, что стала пленницей тех мест, обернувшись «свирепой».
Она от начала до конца помнила, что сама открыла городские ворота, и никогда не искала себе оправданий вроде «Я поступила так ради высшей справедливости и блага всего народа». Чтобы умерить тёмную энергию воинов Баньюэ, утолить их жажду мести, чтобы их души как можно раньше вознеслись для перерождения, она позволяла Кэ Мо и остальным убивать себя снова и снова.
Се Лянь покачал головой со словами:
— Честно говоря, если Младший Генерал Пэй действительно не хотел оставлять воинов Баньюэ на этом свете и также не мог позволить, чтобы кто-то на Верхних Небесах что-то заметил, он мог тайно создать двойника, который расправился бы со всеми воинами. Для чего нужно было избирать именно такой способ?
Хуа Чэн ответил:"
"— Силы двойника ограничены. Ты и сам видел этого А Чжао, которого создал Пэй Су. Ему не под силу единовременно расправиться с таким количеством воинов Баньюэ, оставалось только кормить их живыми людьми, как скот.
Се Лянь:
— Но для чего нужна была такая спешка?
Хуа Чэн:
— Возможно, он хотел сократить страдания малышки Бань Юэ вместе с количеством повешений.
Помолчав секунду, Се Лянь спросил:
— Но что насчёт простых смертных?
Хуа Чэн бесстрастно ответил:
— Он ведь небожитель, для него жизни простых смертных — что жизни муравьёв, не более того. Пэй Су — типичный представитель высшего общества небожителей.
Се Лянь глянул на него и вспомнил, как Сань Лан после прыжка в Яму Грешников в одно мгновение расправился со всеми воинами Баньюэ на дне Ямы. Отвернувшись, принц заметил:
— Силы двойника ограничиваются в любом случае? На мой взгляд, твой двойник очень даже силён.
Хуа Чэн же приподнял бровь, глядя на принца, и ответил:
— Разумеется.
Се Лянь обернулся и с лёгким изумлением спросил:
— А? Это твоё истинное воплощение?
Хуа Чэн:
— Самое что ни на есть истинное.
Если кого и винить в случившемся далее, так это самого Хуа Чэна, поскольку он произнёс последнюю фразу с таким выражением, будто приглашал принца лично убедиться в этом. Поэтому Се Лянь, не успев осознать, что творит, протянул палец и коснулся щеки Хуа Чэна.