Элизабет быстро отвела взгляд от ее шокирующей наготы и снова наткнулась на целую армию купидонов — упитанные позолоченные мальчишки заполонили каминную полку и прикроватные столики, столпились кучкой на канделябре у кровати, в одном из двенадцати рожков которого сиротливо горела свеча, зажженная лакеем, и в изобилии облепили громадное зеркало.
— Это… это… — бормотала Берта, глаза которой стали величиной с блюдца, — у меня просто нет слов, — сдалась она наконец, но Элизабет уже оправилась от первичного шока и пришла ей на помощь.
— Что-то невообразимое, да? — подсказала она. — Не-невероятное? — Элизабет больше не могла сдерживаться, и плечи ее затряслись от хохота.
Берта издала странный сдавленный звук и тоже зашлась от смеха. В этом бурном веселье сказалось напряжение, в котором они находились все последние дни, и женщины с радостью позволили себе немного расслабиться. Они сгибались пополам, и слезы текли у них по щекам. Берта собралась утереть лицо фартуком, но, не обнаружив его, вспомнила свое новое важное положение и, достав из рукава носовой платок, аккуратно промокнула уголки глаз.
— Леди Элизабет, леди Берта!
Берта испуганно ойкнула и быстро утерла нос платком. Элизабет взглянула на облаченного в атлас мужчину, который и сам напоминал так любимых им купидонов, и грубая реальность ее положения вновь предстала перед ней со всей ясностью.
"— Мои дорогие, дорогие леди, — заворковал сэр Фрэнсис, стремительно двигаясь им навстречу, — ах, какой приятный долгожданный сюрприз! — Этикет требовал, чтобы он сперва поздоровался с более старшей леди, и потому он повернулся к Берте.
Леди Берта присела, глядя на него расширившимися от страха глазами и продолжая прижимать к лицу платок. К его несказанному удивлению, она ничего не ответила — не сказала, как ей приятно с ним познакомиться, не справилась о здоровье.