Видя, что он по-прежнему наблюдает за ней с вежливым безразличием, Элизабет добавила, начиная приходить в отчаяние:
— Это Джемисоны из Херфордшира. Знаете, граф и графиня.
— Неужели? — смилостивился он.
— Да, действительно, — Элизабет решила перейти к Джорджине, почувствовав некоторую опору под ногами, — а мисс Грэнджер — дочь уилтширских Грэнджеров, барона и баронессы.
— Неужели? — повторил он, насмешливо глядя на нее, и опять воцарилось опасное молчание.
И только тут она вспомнила, что говорили девушки о его спорном происхождении.
— Мы все приехали сюда на время сезона, — еле слышно закончила она.
Холодные янтарные глаза вдруг потеплели, теперь в них появилось сочувствие, и в его низком голосе прозвучало добродушие, когда он сказал:
— Наверное, вовсю развлекаетесь?
— Да, развлекаемся, — ответила она со вздохом облегчения оттого, что он наконец принял некоторое участие в беседе.
— Воображаю… и все титулованные?
Все еще думая, что он переживает из-за утраченного герцогства, Элизабет прикусила губу и кивнула, чувствуя себя в высшей степени неловко.
— Боюсь, что так, — горестно признала она и, к своему крайнему удивлению, вдруг увидела, что он улыбается — медленная, дразнящая улыбка пробежала по его лицу, изменив его черты настолько, что сердце гулко бухнуло у нее в груди и она неожиданно вскочила на ноги.
— Мисс Джемисон тоже красивая девушка. — Элизабет вернулась к обсуждению подруг как к наиболее безопасной теме.
— И много претендентов на ее руку?
Элизабет наконец сообразила, что он смеется, и его непочтительное отношение к вопросу, который для всех представлял такую большую важность, вызвал у нее непроизвольный смех облегчения.
— По самым достоверным источникам, — ответила она ему в тон, — число ее поклонников исчисляется рекордными цифрами.
Улыбаясь ему, она увидела, что в его глазах тоже заиграл смех, и вдруг ее нервозность и напряженность куда-то исчезли.