И продавать его туркам. А христиане будут покупать уже у тех. Как такая перспектива?
Преподобный ничего не сказал, полковник же махнул рукой:
— Я об этом уже два года здесь всем в уши дую.
— А что, здесь, — удивился голова, — не работать никому? Что мы можем изменить?
— Изменить все в корне можно одним способом — уничтожить Тортугу.
Никто ничего не сказал, все смотрели на меня молча.
— Надо атаковать пиратов на Тортуге, — сказал я, глянув поочередно каждому в глаза. — Надо запереть флот в их гаванях, высадить десант, уничтожить их основные силы, а потом устроить охоту на выживших и не останавливаться, пока не будет убит последний пират.
— Какими силами? — спросил полковник.
— Ополчением всей христианской территории. Надо объединяться для похода.
— Мы согласны, — вступил в разговор преподобный. — Но кто этим займется?
— Этим уже занимаюсь я, как видите. — Я показал на свою «верительную грамоту». — И рассчитываю на то, что мне будут помогать… вы будете… тоже.
— Как именно?
— Нам надо будет где-то разместить всех людей.
— Сколько людей?
— Много. Тысячи. Достаточно, чтобы атаковать Тортугу. Я не могу сказать точнее, я начал с вас, как видите. Надеюсь, что до общин других островов тоже дойдет, что проблема Тортуги назрела, как нарыв. Его надо резать, или он заразит весь организм.
Преподобный с полковником и головой быстро посовещались, затем полковник сказал:
— Мы можем построить временные казармы. Что надо еще?
— Готовьте своих людей.
"— Перевезти мы сможем всех, кого соберем, — сказал голова. — У нас грузовых барков хватит на всех. А кто будет командовать?
— Я не знаю, — пожал я плечами. — Надо собирать совет и выбирать командующего, я думаю. Это уже не моя забота, мое дело собрать людей.
И, как я сказал, шифровка от брата Иоанна все же пришла. С нею я спустился в трюм, уселся вновь на мешки перед клеткой, в которой коротал время Белый, показал ему текст:
— Вас не казнят.