Был еще городской голова, то есть по факту «мэр» всех этих островов, или губернатор, — толстый и краснолицый купец по имени Алексий, то есть мой тезка. Ну и полковник был, само собой, в рваной рубашке и с повязкой на голове, потому что поучаствовал в боях лично и даже переодеться не успел. Встретились в беседке за флигелем, в котором был «офис» преподобного, с чаем и бутербродами.
Телеграмма, отпечатанная на желтоватом бланке, лежала перед преподобным, но голова ее тоже прочитал. Равно как и мое письмо-поручение.
— Пиратов больше, они становятся сильнее и одновременно голоднее.
— Десятикратно? — недоверчиво переспросил голова.
— Смогут, — пробурчал, ответив за меня, полковник. — Думаю, что и больше смогут.
— И что было бы с Николаевском, если бы они пришли всей этой силой? — спросил я.
— Понятно что, не отбились бы мы. Мы здесь по тревоге тысячи три можем поднять, но это если заранее готовиться, чтобы люди с дальних участков приехали, и так далее.
— То есть, — продолжал я развивать мысль, — пираты на Тортуге могут спокойно собраться, провести слаживание, составить план, дойти досюда — и только тогда тут объявят тревогу и пошлют собирать всех, так?
— Мы же здесь работаем, мы не пираты, — развел пухлыми руками голова Алексий.
— Верно, не пираты, — подтвердил я. — Поэтому вы проигрываете им с самого начала. Они придут готовыми ко всему, а у вас разгар сезона сбора каучука, так? Или что-то еще.
— Им нет смысла приходить до конца сезона: деньги в банке появляются…
— Не так. — Я поднял руку, прервав речь головы. — Они провели разведку боем. А затем деньги им уже не будут нужны. Они захватят острова, обратят в рабство тех, кого поймают, и будут производить каучук сами.