— Что-нибудь вроде быстрой пробежки вокруг бассейна отнюдь не повредит тебе! Ну! — Я основательно пнул ее коленом под левую ягодицу, и она вдруг сорвалась с места, словно газель в пору спаривания, хотя тот призывный вопль самки, который при этом сорвался с ее уст, на мой взгляд, отпугнул бы любого самца, случись он поблизости."
"Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять в доме все, что было необходимо, а когда я вернулся, Айрис с выпученными глазами корчилась в странной позе, перегнувшись через спинку шезлонга и издавая громкие стоны.
— Ты убийца! — стонала она от боли. — Из-за этой беготни у меня начался сердечный приступ. Я задыхаюсь. Я умираю!
— Я думаю, что могу помочь тебе, — скромно предложил я, но тут же убедился, что не могу просунуть палец под бретельки бюстгальтера, которые на добрый дюйм врезались ей в спину и плечи. Поэтому я обошел вокруг шезлонга, повернулся к ней лицом, всунул обе ладони в чашечки бюстгальтера и хорошенько рванул. Раздался сильный треск — и бюстгальтер развалился надвое.
— Только самый низкопробный маньяк может думать о сексе в такую минуту, когда я умираю! — простонала сестра.
— Твой бюстгальтер сел, — рявкнул я, — поэтому ты и задыхалась.
— О! — Айрис выпрямилась и облегченно всхлипнула, сделав первый полный вдох. Потом лицо ее снова скривилось. — Ты ведь не ободрал мне ноги о края бортика бассейна, ведь нет? У меня страшно болят ноги у самых бедер! — Она бросила вниз быстрый взгляд и снова принялась стонать. — Это проклятые штанишки тоже сели.
Я бросил ей банное полотенце и гребень и деликатно отвернулся на несколько минут. Когда я снова посмотрел на нее, она уже была тщательно закутана в полотенце, а расчесанные волосы гладкими прядями обрамляли лицо.
— Теперь пойдем в дом.
Она почти благодарно посмотрела на меня, когда я протянул ей бокал с пятью унциями неразбавленного бренди. Потом я стал собираться в дорогу, предоставив ей спокойно наслаждаться выпивкой.
— Мне уже гораздо лучше. — Она возвратила мне пустой бокал. — Что дальше, Холман?
— Оставь полотенце и ложись лицом вниз на кушетку.
— Знаешь что? — сказала Айрис с горечью. — А ведь минуту назад я почти поверила в то, что ты не сексуальный маньяк.
Я двинулся к ней, она поспешно отшвырнула полотенце и бросилась ничком на кушетку, тихонько постанывая. Я связал ей щиколотки обрывком старого ремня, а руки за спиной — куском веревки, которую отыскал в кладовой.
— На то время, пока меня не будет, я оставлю приемник включенным.