Черт, еще и зрительные галлюцинации.
— Чего нажралась, Анечка? — черт возьми, как настоящий Лукьянов.
— Отче наш, су…су… сущий на небесах.
— Последний раз спрашиваю. Что употребляла, Аня-дольчегабаня, всю постель мне обблеваня.
— Брысь отсюда. Кыш. Кыш. Изыди. Изыди, — зажмуриваю глаза, что есть сил.
— Что с ней? — это ведь голос Егора. Или снова галлюцинация? — Я ей сказал идти в мою комнату, а она как-то попала к тебе.
— Я тебе мало в прошлый раз накостылял?!
— Ты сам сказал, что ночуешь сегодня не здесь.
— Это мой дом, я могу делать то, что хочу и три тысячи раз изменить свои планы. Ты чем ее напоил, паскуда?!
— Ничем таким. Она вообще мало пила, только то, что я налил. Почти сразу пошла спать.
— Блевать она пошла, а не спать. И почему-то не в твою комнату, а в мою. Хоть бы посмотрел, что с ней. Придурок.
— Я не знал, что ей плохо, — нет, это точно Егор! Открываю глаза, наблюдая за тем, как он тянет ко мне руки.
— Не трогай ее, — кто-то ударяет со всей силы ладонью по руке Егора. Пытаюсь сфокусировать взгляд — Лукьянов.
— Как?
— Попой об косяк. Меня не интересует как. Если у вас есть деньги на алкоголь, значит есть и на такси. Не свалят все через десять минут — лично выгоню, опозорив тебя по самое не могу. Живее, Егор. Выгони всех к чертовой матери по домам.
Все, это точно не галлюцинация. Я в доме у этого. Как так? Мне надо домой. Срочно. Пытаюсь подняться.
— Куда собралась?
— Домой.
— Обязательно поползешь после того, как заменишь мне постель и уберешь следы своих преступлений, — громко произносит Лукьянов, переворачивая меня на бок.
"И только звук расстегиваемой молнии на платье немного приводит меня в чувство. А когда с меня стягивают само платье — и подавно. Однако что-либо сказать у меня не получается. Язык словно к небу прирос. И глаза открыть не получается. Чувствую, как меня подхватывают на руки. Сердце барабанит как ненормальное весь путь не пойми куда. И только, когда меня усадили на что-то твердое и на меня полилась вода, я осознала куда он меня принес….
Глава 7
Дико холодно. Так холодно, что меня начинает колотить. Снова мама открыла мне окно на ночь. Все ей мало свежего воздуха. Ну вот зачем? Пытаюсь нащупать руками одеяло, но ничего не выходит. Руки как будто не мои. Я их не чувствую. Они словно ватные. Блин, неужели я опять отлежала ладони? Обе?! От отчаяния хочется выть. Что, собственно, я и делаю, судя по раздающемуся звуку.