— Ааа, ты больной что ли? Чо ты творишь?
— Ну вот — полегчало, раз бьешься.
Сама не заметила, как подняла руки.
— Всю рвоту с твоих волос я смыл. Дальше ты снимаешь с себя белье, и я даю тебе халат. В мокром белье на кровать не пущу.
— Я не смогу.
— Значит его сниму я.
— Да прям щас. Вы и так видели то, что вам не полагается.
— Приступы целомудрия оставь для кого-нибудь другого. Давай раздевайся.
Не знаю в какой момент мне стало немного лучше. Тогда, когда Лукьянов вышел из ванной или в момент, когда у меня получилось приподняться с бортика ванны и стянуть с себя трусы.
— Он расстегивается спереди, — резко поднимаю голову на стоящего с полотенцем Лукьянова.
— Вон отсюда! — вскрикиваю я, сама не узнавая свой звонкий голос. Хорошо хоть трусы лежат на бедрах, прикрывая меня.
— Ты часом не забыла, что находишься в моем доме?
— Тогда отвернитесь!
Лукьянов задергивает шторку, я же расстегиваю лифчик, застежка которого действительно располагается спереди.
Подставляю лицо под струи воды и, опершись рукой о стену, пытаюсь встать.
— Подайте, пожалуйста, полотенце.
На удивление шторку мне никто не отодвинул и не опозорил. Я схватила одной рукой протянутое полотенце и быстро притянула к себе. А в следующий момент Лукьянов таки открыл шторку.
— Давай не дури, — грубо пресекает мои попытки обернуться полотенцем и сам своими лапами затягивает его сзади.
Он укладывает меня на постель и тут же бросает рядом со мной белый махровый халат.
— Закрывай свои сокровища. У тебя на все максимум три минуты.
Не знаю, что меня больше удивило. То, что постель застелена новым бельем или то, что он не стал меня позорить переодеванием при нем.
* * *— А что там? — указываю взглядом на капельницу.
— Крысиный яд и физраствор, — спокойно отвечает Лукьянов, обрабатывая мою кожу спиртом. Козел. Однако этот самый козел попадает в вену с первого раза, а не ковыряется в ней как некоторые. А чего уж греха таить, вены у меня никудышные.
— И все же?
— Ты ж все равно ничего не знаешь, Ань. Тут даже троллить тебя не надо.
— Вы сейчас признались, что троллили меня?
— Ну разве что немного.
— Откуда у вас штатив для капельницы дома?
— От верблюда.