— Учитывая, что верхушка сердца обращена вправо, то есть сердце находится с правой стороны, печень слева и… в общем, у пациента зеркальное расположение органов или транспозиция. На латинском как звучит не помню, — перевожу взгляд на Лукьянова. Могу поклясться, что в этот момент на его лице проявилось самое что ни на есть облегчение. — Что касается сердечной деятельности… Сердечный ритм правильный. ЧСС семьдесят ударов в минуту. Первый тон обычной звучности, не расщеплен. Второй тон… также обычной звучности, не расщеплен.
— Анна, будущий врач, вы мне нравитесь еще больше, — поворачиваюсь на голос Ярослава фиг помнит какого. Да что за сдвиг с этими отчествами?! — Я такое раньше испытывал при просмотре одного фильма в глубокой юности. Богдан Владимирович, вы как никто меня должны понимать. Мы с вами его, кажется, вместе смотрели. Название не вспомните?"
"— Не вспомню, — бросает Лукьянов, нахмурив брови. — Молодец, Аня, — переводит на меня взгляд. — Более подробно мы поговорим с тобой наедине.
— Всегда пожалуйста, Богдан Владимирович.
— Пойдем, — подхватывает меня под локоть. — Понравился пациент? — спустя несколько секунд интересуется Лукьянов.
— Мне не нравятся больные люди. Пневмония, знаете ли, заразна. Вот как выздоровеет ваш товарищ, тогда и спросите.
— Уверен, что ты была бы рада слечь и не видеть меня недельку или даже две.
— Ой, я как-то не подумала.
— Обязательно, в следующей жизни. Пять минут перерыв, затем пойдем в оставшиеся палаты, дальше пообщаемся с тобой о транспозиции и легких Ярослава. После заполнишь дневники наблюдения и поможешь мне избавить кабинет от ненужной макулатуры. Дальше — свободна. Вопросы есть?
— Нет.
— Ну и замечательно.
Смотрю вслед уходящему Лукьянову и хочется со всей силы плюнуть ему в спину. Козел.